С каждым часом всё сильнее припекает сушняк. Пиплы начали пробуждаться от коматозного сна: и Ежи с подругой поднялись, и бойкая Юлька-шпулька встрепенулась, и те два непонятных гопника, которых неизвестно кто пригласил, тоже вздрючились.
Смачным перегаром подышать на закумаренную кухню выбежала Смирнова. Длинной причёской качнула, напилась водицы из-под крана, повеселела и затрещала:
- Больно долго Мишка чего-то спит! Смотрите, опять ему приснится, что он купаться пошёл – обоссыт вам диван! Уже сколько времени он в отрубе? Скоро приспичит! Если не уже…
Все сделали понимающие лица.
- Эй, Ярик! – крикнула Смирнова Ярику. – Ну, чего ты долбишься там, как дятел? Дверь на себя открывается! Пни там Мишку заодно – пусть поднимается!
- Бздыщ, хрыщ! – как-то так отозвался из-за двери Ярик.
Уселся Ярик на край дивана Мишкиного, нос почесал и давай колотить по Мишкиному хребту ребром ладони.
«Плюх! Плюх! Плюх! Поднимайся, скот! Тебе подниматься велели!» - слышалось из-за двери.
А Мишка знай себе посапывает, закусив кусочек подушки.
- Заяц ты мой ненаглядный! – застрекотала Смирнова, обращаясь к кому-то. – Сходи, родное сердце, разбуди Мишку, а? Ну, давай, милый, не бойся.
Кто-то набрал побольше воздуха в лёгкие, взял с собой ещё кого-то для компании, а тот ещё кого-то, и смело пошли зайцы ненаглядные будить Мишку. Сбились зайцы в кружок вокруг Мишки, и давай бить в ладоши – бодро и радостно: «Бум! Чпок! Бум! Чпок! Тра-та-та-та-та!»
А Михаил Анатольевич и ухом не ведёт. Почивает.
Решила Смирнова подключить двух непонятных гопников, которые неизвестно откуда здесь взялись, и непонятно кто их сюда пригласил.
- Если он обгадится на диване, то вам же убирать! У нас правило такое для новеньких!
- Да идите вы! – процедил один из гопников сквозь зубы, взял своего кореша в охапку и ушёл вообще: в выходную дверь.
Дверь хлопнула, а Мишка за ухом почесал и погрузился снова в сладкую дрёму. Что делать? Обратилась Смирнова к своему бой-френду.
- Сохатый! Будни хоть ты-то его!
- Да уж пора бы, пора, - засуетился бой-френд. Почесал бороду, взял пионерский горн, каблучком стукнул, да как затрубит Мишке на ухо: «Ту-ру-руу!!!»
Все, кто был в квартире, поморщились и перекосились, а Мишка только на бочок перевернулся.
- Не козлы ли вы какие-то? – потирая левый глаз, спросила у собравшихся на кухне Алиса Феликсовна, поднятая звуком горна. – Чего за пионерия такая с утра пораньше?
- Между прочим, половина шестого уже, - сообщила Алисе Феликсовне Смирнова.
- Да ты чё? – не поверила Алиса Феликсовна. – Не опухла ли я спать?
- Вот и я к тому, - подтвердила Смирнова. - И Мишка спит! Надо бы поднять. Но нам не под силу.
- Да проще простого! – ухмыльнулась Алиса Феликсовна. – Пару секунд…
Взяла Алиса Феликсовна с плиты чайник со вчерашней водицей, пошла да и вылила на спящего Мишку всю эту водицу.
- Брр! – заурчал, запыхтел, завозился Мишка, да и открыл глаза.
- Доброе утро, хмырь! – обрадовалась Алиса Феликсовна. – Ну, чего? Опять на речку ходил? Купался?
Мишка сел, почёсывая задницу. Протёр глаза. Посмотрел на чайник с безразличием и пробурчал:
- Время-то сколько?
- Так вот, Мишенька, скоро шесть уже! – затрещала Смирнова.
- Твою мать! – ругнулся Мишка, почесав грудь. – Я ж стрелку задинамил!
- Остаётся одно, - заворковала Смирнова, - опохмелиться! Давай, Мишенька, а?
- Чё? без меня не могли начать?
- Так наличность-то только у тебя и есть, родненький! Давай, хозяин джунглей, руководи процессом!
Встал Мишка на задние конечности, покачнулся, потом приосанился и как рявкнет:
- Ну? кто бежит за пивусиком?
Прибежали к Мишке и Ежи с девушкой, и бодрая Юлька-шпулька, и новая подруга Ярика, похожая на енота, и даже два непонятных гопника, которых опять никто не звал, вернулись с лестницы. И стали все прыгать вокруг Мишки и водить хороводы в предвкушении праздника.
За пивом было послано одно Барсучье рыло. По жребию так выпало.
Хотя, Барсучье рыло уверено, что это была подстава, а не жребий.