Одним прекрасным днём Григорий Петрович вышел с утра на работу, как всегда часов около четырёх, загрузил свою аську, и принялся читать сообщения, которые пришли ему за время его отсутствия на рабочем месте. В этот момент стул, на котором сидел Григорий Петрович, почему-то крякнул, подкосился и Григорий Петрович рухнул на пол. На полу Григорий Петрович выругался.
- Как ты, Григорий Петрович? – спросила в этот момент у Григория Петровича Фаня-сан в аське.
- Упал со стула, - сообщил Фане-сан Григорий Петрович, поднявшись.
- Ужас какой! – испугалась Фаня-сан. – Жив?
- Нет, не жив, - ответил Григорий Петрович.
- Злишься? – спросила Григория Петровича Фаня-сан.
- Отнюдь, - сказал Григорий Петрович.
На языке Григория Петровича это «отнюдь» значило следующее: «По мне, хоть земля тресни, и огонь сойди с небес – мне дела нет. Это не из тех событий, которые могут смутить мой душевный покой. Ничто не может уронить моё достоинство свободного философа!»
Если бы Григорий Петрович был многословен в аське, то так бы он и сказал, конечно, но Григорий Петрович не был многословен в аське никогда.
- Не переживай, Григорий Петрович, - сказала Фаня-сан. – Я же не видела, как ты грохнулся, поэтому не смеюсь. Значит, переживать тебе не следует.
- И то правда, - согласился Григорий Петрович.
- Как твои зубы? – спросила Фаня-сан Григория Петровича.
- Как обычно: с трудом, - ответил Григорий Петрович.
И Фане-сан стало очень жаль Григория Петровича, у которого постоянно то болят, то выпадают, то интенсивно лечатся зубы.
Фаня-сан задумалась и стала грустить по поводу зубов Григория Петровича, который только что упал со стула. А Григорий Петрович пошёл покурил, потом нашёл себе другой стул и ушёл с головой в работу.
Ушёл в работу Григорий Петрович очень по-деловому. Он думал и писал, писал и думал. Думал он, не переставая, не меньше двух часов подряд. На компьютере Григория Петровича царили рабочая атмосфера и деловой режим; сквозь символы, коды и команды Григорию Петровичу виднелся конечный результат. Время от времени, когда очередной этап был завершён, Григорий Петрович выходил покурить, но не переставал думать.
«Буду сегодня работать до самого позднего вечера! Раз так попёрло!» - думал Григорий Петрович.
А Фаня-сан тем временем ела яблоко Хрющика, сидя у себя дома. Вчерашней овсяной каши Фаня-сан не хотела, поэтому оставила её на завтра.
Порадую-ка я чем-нибудь Григория Петровича, раз у него опять болят зубы, и он упал со стула, - подумала Фаня-сан. – Может, послать ему открытку? Он же, наверняка, обрадуется. Нет, открытка – это уже неинтересно. Это запаренный вариант. Тогда что?
Фаня-сан бросилась перебирать в мозгу возможные варианты радости для Григория Петровича. Она думала про ссылки на порносайты, про фотографию Леонардо Дикаприо, про песню из какого-нибудь кинофильма, про свою новую зарисовку на букву «Т» и, по ходу дела, про вкусную еду для себя. Но ничего замечательного из этого всего не выдумывалось.
О! – пришло вдруг в голову Фане-сан. – Какую-нибудь не очень забавную картинку ему послать! А картинку переделает «Шляпа Волшебника» и Григорий Петрович получит что-нибудь очень смешное!
Обрадовавшись новой идее, Фаня-сан нашла на компьютере Хрющика фотографию чьей-то задницы, пририсовала этой заднице в «Фотошопе» уши, и послала её Григорию Петровичу.
Интересно, - подумала Фаня-сан. – Что сделает с фотографией ушастой задницы «Шляпа Волшебника»? Наверняка что-то прикольное получится!
- Ну? Как тебе моя картинка, Григорий Петрович? – радостно спросила Фаня-сан.
- Зло, - ответил Григорий Петрович.
- А чего там на ней? – удивившись, спросила Фаня-сан.
- Зубы, - сообщил Григорий Петрович.
- Какие зубы?
- С дуплами, - ответил Григорий Петрович. – И кривые. И пахнут плохо. И вапще.
- Ты часом не врёшь ли, Григорий Петрович? – уточнила Фаня-сан.
- Как можно, - заверил Григорий Петрович.
Фаня-сан верила Григорию Петровичу, но всё равно сомневалась, что такое зло могло получиться, и поэтому стала немного переживать. А чтобы переживания не разрослись в депрессию, Фаня-сан съела яблоко Фани-мамы.
Съев яблоко Фани-мамы, Фаня-сан стала значительно спокойнее. Однако что именно получил от Фани-сан Григорий Петрович, для Фани-сан осталось навеки тайной, потому что сам Григорий Петрович больше не желал продолжать эту тему, повторив несколько раз одну и ту же версию про зубы, а у Фани-сан не было доступа к компьютеру Григория Петровича, чтобы убедиться в правдивости его слов.
(Прим. автора: Если очень хочется знать, во что на самом деле превратилась ушастая задница, посланная Фаней-сан Григорию Петровичу, то необходимо забраться ночью в офис, в котором работает Григорий Петрович, и похозяйничать на его рабочем компьютере.)
Вечером Фаня-сан рассказала про случившийся инцидент Хрющику. Хрющику рассказ Фани-сан абсолютно не понравился. Хрющик совсем не понял, зачем Фаня-сан послала Григорию Петровичу задницу, откуда вообще на компьютере Хрющика эта задница появилась, и зачем Фаня-сан всё это Хрющику рассказала.