- Да не свищу я ни фига, - отбрёхивался Славик от своей подруги Гали. – Трансвестит по кличке «Карлсон». Ввалился прямо в окно! У меня бы фантазии не хватило такое придумать!
- Вот меня и настораживает это! – крикнула Галя. – Раз ты такого налепил, то дело, явно, серьёзное! Говори, дорогой мой, как есть! Неужели не понять, что так просто ты не отмажешься?
- Не ори ты так! Башка раскалывается! Нечего мне говорить больше. Всё я тебе уже рассказал.
- А подружка-то твоя жирновата по-моему, - растягивая в руках юбку от костюма Григория Петровича, заметила Галя. – И сапожищи какие здоровенные – размер сорок пятый, небось! Гигантоманией застрадал, Славчик?
Славик молчал, поддерживая обеими руками свою больную голову. На лице своём Славик изображал всё страдание этого мира, но Галю это страдание никак не впечатляло и не останавливало.
- Больше всего меня бесит, когда вот так поступают с моими вещами! – указав на плазменный экран, прокричала следом Галя. – Завёл себе какую-то кингкогшу, наебенился с ней и давай распоряжаться моими вещами! Какого лешего ты мою помаду раздолбал? У неё своей не было? А трусишки у неё свои были? Хотя, мои бы ей, видимо, на ухо только, Слава Богу.
Славик морщился и молчал. Молчал, морщился и потирал виски. Потом пошёл к холодильнику и – о, чудо! – нашёл там банку пива. Пусть безалкогольного, но холодного и бодрящего ПИВА!
- Отмолчаться тебе всё равно не удастся! – продолжала Галя. – Я психану и уйду, но сначала я тебя додолбаю – будь уверен!
- Я знаю, - прохрипел Славик; хрип у Славика получился случайно, но получился он хорошо.
- Не изображай из себя умирающего! Не поможет! Ты, судя по всему, хорошо провёл вчерашний вечер, а за всё в жизни, дорогой мой, надо платить!
- Сколько? – попробовал отшутиться Славик.
- Так я слушаю тебя!
- Похоже, проще придумать рассказ про кингконгшу… Блин, у меня и на это фантазии не хватит…
- Хватит уже придумывать! – возопила Галя. – Говори всё как есть или я тебе башку сейчас просто разнесу!
- Что тебе говорить?
- Кто она? Что она? Где ты её откопал? Давно?
- Тьфу ты, блин. Влип так влип. Это мужик. По кличке «Карлсон». В бабском прикиде. Слез по верёвочке с крыши и ввалился в моё окно. Мужик достаточно прикольный, хоть и дурной. Мы напились и покуролесили. Вот и всё.
- Идиот!
- Ну, идиот, так идиот. Спорить не буду.
- Где же верёвочка?
- Не знаю, - пожал плечами Славик. – Смотал, забрал.
- А где же мужичок сам? Почему это ты как варёный тефтель, а мужичка и след простыл?
- Видимо, крепкий попался Карлсон.
- А зачем ты его раздевал?
- Это без меня было, - снова поморщившись, ответил Славик. – Кстати, в чём он, интересно ушёл?
Славик прошлёпал к своему шкафу и, не без труда, обнаружил в шкафу пропажу некоторых вещей – мужских вещей.
- Вот! – обрадовался Славик. – Смотри: нету куртки, и штанов этих серых, и кроссовок нету! Утащил, скунс! Я ж говорю – мужик это был! Хотя, тоже странно – он мелкого роста и пухлый, как он в моих шмотках полощется?
- Не могу понять я, Слава, с дебилом я встречаюсь каким-то или с очень интересным и неординарным человеком… - наконец-таки тихо произнесла Галя, с большим недоумением в интонации.
- С очень неординарным и интересным дебилом, - ответил Слава.
- Мда, грань очень тонка. Очень – очень.
- Что поделаешь…
- Я, пожалуй, поверю тебе…
- Слава тебе Яйца!
- Если ты покажешь мне этого Карлсона…
- Где ж я тебе его возьму-то?
- Не знаю. Припёрся же он вчера. Припрётся, значит, ещё. Может, вещи захочет вернуть.
- Что-то я очень сомневаюсь.
- А ты не сомневайся. Ты покажи мне его и тогда твоя сексуальная жизнь будет спасена. Вот и всё. Проще простого.
- В общем, влип Славан по-любому.
Галя ничего не ответила, но сделала невероятно торжествующее лицо. И Славик больше ничего не сказал. Ему показалось очень грустным терять сегодня радости личной жизни из-за лучшего в мире специалиста по настройке звука и написанию портретов губными помадами. Да, ничего хорошего нельзя было больше ожидать в такой неудачный воскресный день, когда всё так ужасно пошло шиворот-навыворот.
И вдруг Славик почувствовал, что он хочет, чтобы к нему сейчас припёрся этот мужик. Чтобы Галька, скорчив козью рожу и изобразив козью позу, ушла: как бы оставив его, Славика, подумать о своём поведении, а мужик бы этот припёрся бы. Они бы выпили бы ещё, поржали бы, посмотрели бы лучшие кадры из лучших фильмов – кстати, мужик не лишён кинематографического вкуса, в общем, хорошо бы провели время. Было бы очень здорово!
«Блин, - подумал вдруг Славик, - а вдруг он и правда никогда больше не появится? Что скорее всего…»
- Я ухожу! – заявила торжественно Галя.
- Угу, - пробубнил Славик в ответ, не совсем оторвавшись от мыслей о Григории Петровиче.
- Я ухо-жу! – уточнила ещё раз Галя.
- Я понял, - устало ответил Славик. – Ты уходишь. Пока я не исправлюсь.
- Как знаешь! – окончательно разозлилась Галя и, хлопнув дверью, ушла.
Стало менее громко, менее напряжённо и намного легче.
Славик лежал на своём диване и читал книгу – старую добрую фантастику, когда вдруг в дверь кто-то постучал. Это было удивительно, потому что на двери был звонок и электричество в квартире исправно функционировало, но в дверь кто-то стучал: сначала тихо и не настойчиво, а потом громче и наглее.
Славик прошлёпал к двери и, почему-то не спрашивая: «кто там?», открыл дверь. В глубине души Славик был уверен, что знает, кто это стучится, на поверхности души он надеялся, что знает, кто это, в голове же у Славика было некоторое удивление по поводу стука. Открыв дверь, Славик с облегчением вздохнул – это был именно тот, о ком Славик думал. На пороге стоял сияющий голливудской улыбкой Григорий Петрович в одежде Славика и с полиэтиленовым мешком в обнимку. Одежда Славика была Григорию Петровичу совсем не в пору, поэтому и рукава куртки и штанины джинсов были завёрнуты в несколько раз, но зато пояс хорошо лежал на пухлом брюхе и кроссовки, по всей видимости, не жали.
- Плохо выглядишь! – сразу сообщил Славику Григорий Петрович.
- Да уж, - впуская внутрь Григория Петровича, согласился Славик. – Ты выглядишь лучше…
- Шутишь? – воскликнул Григорий Петрович. – Я всегда отлично выгляжу! Чтобы со мной не случилось накануне, я всё равно огурец-молодец!
- Да что ты говоришь? – наигранно удивился Славик. – Хотел бы я на тебя глянуть, когда ты уходил сегодня утром.
- На вот лучше – прими лекарства, - доставая из мешка бутылку пива, ответил Григорий Петрович. – Пока не полечишься, говорить с тобой неинтересно. Да и смотреть противно.
- Ну, спасибо, дохтур. Диагноз суров и точен.
- Потому что я лучший в мире диагност! – сообщил тут же Григорий Петрович.
Славик не сомневался, что Григорий Петрович во всём «лучший в мире». А уж что Славик знал точнее точного, так это то, что Григорий Петрович лучший в мире приятель по распитию пива. В этом у Славика была возможность убедиться на собственном опыте. Конечно, были ещё в окружении Славика люди, с которыми можно было выпить по бутылочке или пропустить по бокальчику, но им всем далеко до мужика, который в женском облике спускается с крыши прямо в твоё окно, а потом до утра не даёт тебе опомниться и заскучать.
Большинство же народу что делает, распивая совместно спиртные напитки? Хвалится. Чем угодно. Тачкой. Тёлкой. Хатой. Мобилой. Собакой. Щукой. Да мало ли. И это всё тоже очень скучно. А «Карлсон»? Ни слова про мобилу. Она, вообще-то, есть ли у него? Только: «да я самый лучший в мире чёрт!» и давай громить квартиру Славика! Разве ж это не весело?
С другой стороны, кто может похвастаться, что к нему в гости приходил самый лучший чёрт в мире, да с крыши, да через окно, да в юбке и при каблуках? Никто! А Славик может! Пойдёт, например, Славик в следующую пятницу в бар после работы с каким-нибудь там Геннадием, устанет слушать про то, как Геннадий трахнул вон ту чёрненькую из отдела маркетинга, и скажет Геннадию, зевнув: «Прикинь, а у меня тут была тема такая…» Чем не прикол? Геннадий, конечно же, слабо поверит, а то и вовсе подумает, что Славик сбрендил, но зато как нескучно получится. То-то же!
Григорий Петрович прервал размышления Славика.
- Я бы не прочь слегка оттянуться, - сообщил он и с любопытством огляделся вокруг. – Может, девочек закажем?
Славик покачал головой. Он вспомнил о своей, недавно ушедшей отсюда, подруге и мысль о девочках его немного расстроила.
- Хочешь, кстати, познакомиться с моей подругой? – отхлебнув пива, спросил Славик.
- Ты предлагаешь мне свою девочку? – обрадовался Григорий Петрович. – Вот это дружбан! Это я понимаю! Клёвая хоть?
- Да не, не предлагаю, - усмехнулся Славик. – Просто мне пришлось рассказать ей про тебя, и она жаждет увидать лично такого отличного кренделя.
- Жаль, что не предлагаешь, - огорчился Григорий Петрович. – Но она права. Нельзя не увидеть лично такого крутого дядьку! Зови свою красотку! Она красотка, я надеюсь?
- Красотка, конечно. Сегодня не получится, она обижена и не придёт.
- Тогда завтра! – сказал, как отрезал, Григорий Петрович.
- Ыгхы, - подавился пивом Славик. – А ты и завтра тоже здесь?
- Конечно! – заверил Григорий Петрович. – Давай-ка поесть чего-нибудь сваргань. Под моим чутким руководством.
- Я вообще-то завтра на работу, - двинувшись к холодильнику, сообщил Славик.
- И отлично! Я тут посторожу твою навороченную хату. Мало ли что.
- Хе-хе, - развеселился Славик, - до сих пор как-то обходилось. Да ещё сюда по понедельникам и четвергам приходит домработница. С целью прибраться.
- Не факт, что будет так везти всегда, да и за домработницей глаз нужен - наверняка же тырит по мелочам, стерва!
- Как скажешь, амиго, - согласился Славик, отхлебнув ещё пива. – Тогда я после работы постараюсь привезти сюда Гальку, и справедливость восторжествует. Я надеюсь.
- Ещё бы! Конечно восторжествует! Она тебя бросит! После встречи со мной мало кто остаётся при своём предыдущем имельце!
Григорий Петрович вдруг перестал расхаживать по комнате, размахивая бутылкой пива. Он замер на месте и стал принюхиваться, словно ищейка.
- Что это у тебя? Французский сыр? «Камамбер»? И ты молчал? Обожаю вонючий французский сыр! Лёгкий тухлях смешанный с кусочками портянки – что может быть элитнее!? Ты подлейшее существо, Малыш! Скрывать от меня такое чудо!
Славик слегка смутился. Собственно говоря, на эту речь Григория Петровича надо было ответить только одно: «Угощайся, дорогой Карлсон, своим любимым сыром Камамбер!», но этого сыра у Славика не было вот уже несколько дней, остался только устойчивый запах в холодильнике, поэтому такую фразу Славик произнести не решился.
Однако Григорий Петрович только что недвусмысленно заявил, что обожает вкуснейший вонючий французский сыр «Камамбер», - и это значит, что надо во чтобы то ни стало угостить его этим сыром, а то обида Григория Петровича захлестнёт всю мансарду и испортит весь вечер.
- Погоди-ка минуту, - сказал Славик. – Я сейчас закажу сыра по телефону. Может, пока скоротаем время за омлетом с грибами?
- Звони быстрее! – крикнул Григорий Петрович, кинув Славику трубку телефона. – Одним омлетом тут уже не обойдёшься!
Славик спешно сделал заказ на сыр и ещё на кое-какие гастрономические изыски и срочно принялся готовить омлет с грибами. При этом, Григорий Петрович постоянно путался под руками и под ногами и всё время давал советы, аргументируя своё поведение тем, что он, Григорий Петрович, якобы лучший в мире шеф-повар. Мешал, конечно, Григорий Петрович здорово, но было весьма весело, таким образом, процесс приготовления пищи превратился в развлекательное шоу, где в главных ролях были Малыш и Карлсон, они же были и зрителями.
Вскоре после ужина принесли и сыр.
О, этот чудесный вонючий французский сыр! Он пах так, что человеку не гурманистому хотелось выбежать прочь из помещения – словом, запах был таков, каким и должен быть запах у хорошего французского сыра!
Славик бережно взял тарелочку с нарезанным сыром обеими руками и осторожно отнёс её в гостиную, поставив на журнальный столик прямо перед носом Григория Петровича, отдыхающего после омлета.
- Вот и Камамбер! – изобразив позу лакея, воскликнул Славик. – Прошу!… Не спать! Сыр пришёл!
Григорий Петрович приоткрыл один глаз и лукаво посмотрел сначала на Славика, а потом на сыр. При виде сыра глаза у Григория Петровича засияли солнечным светом и стали переливаться всеми цветами радужной оболочки.
- Сыыыыр, - протянул Григорий Петрович.
Дальше Григория Петровича было не узнать. Это был другой Григорий Петрович. Сырный. И очень счастливый.
После сырного Григория Петровича на арену мансарды Славика снова вышел самый лучший в мире распивальщик пива и весельчак Григорий Петрович. Таким образом, нынешний воскресный вечер Славика тоже был спасён от скуки и ординарности.
Утром, когда Славик, с опухшей головой, собирался на работу, мансарда была неузнаваема совсем – была даже сделана перестановка мебели, - а Григорий Петрович мирно посапывал на диване, который стоял теперь почему-то в прихожей, накрывшись с головой пуховым одеялом.
На полу возле дивана располагалось меловое изображение контура распластавшегося Славика. И Славик, который хотел, было, рассердиться на всё это утреннее офигение, попросту развеселился. Потому что вспомнил, как они с Григорием Петровичем инсценировали вчера убийство Славика, и как Григорий Петрович старательно обводил труп Славика мелом, а потом находил по всей квартире всё новые и новые улики того, что Славика убил сам Григорий Петрович. Из-за нехватки сыра.