- Алё, Галь, всё ещё вредничаешь?… Как насчёт сегодня познакомиться с трансвеститом?… Ну да, сегодня. Он у меня дома сейчас сидит. Я ему сказал, что постараюсь привезти свою девушку, чтобы показать ей эдакого чудо-мужика. Ты как? Ну, окейна. Я заеду за тобой около девяти? Ладушки. Целую.
К вечеру рабочего дня настроение у Славика стало совсем хорошее. Голова уже не болела. Понедельник был уже практически позади. Работа подходила к концу. Сегодня он увидит Гальку. Будет реабилитирован. И будет какая-нибудь хохма с Карлсоном. В последнем сомневаться не приходилось.
Когда Славик, припозднившись, подъехал к Галиному дому, Галя уже с крайним нетерпением ждала его и сердилась на себя за то, что согласилась на это мероприятие. Славик чмокнул Галю и весело сказал:
- Обещай мне одну вещь, Галька.
- Что я должна тебе обещать? – спросила строго Галя.
- Не, ты сначала обещай!
Галя была против того, чтобы обещать что-либо вслепую, поэтому не торопилась сказать «да».
- А вдруг ты фигню какую-нибудь попросишь? – сомневалась Галя.
- Ну, может, и фигню. Ты, главное, обещай!
- Ладно. Обещаю, - согласилась Галя, почувствовав, что это какая-то игра; видимо, очень увлекательная для Славика.
- Значит, ты обещала, - радостно подхватил Славик, - не бросить меня ради низкорослого пухлого трансвестита!
- Ты больной, Славич, - рассмеялась Галя. – Больной-пребольной!
- Он заявил, что все девушки бросают своих имельцев после встречи с ним! О как!
- Ишь ты! – обрадовалась Галя. – Посмотрим.
- Ты обещала!
Наконец Славик и Галя добрались до дома Славика. Путь был чересчур долгим, как показалось обоим; ещё и авария на теплотрассе, в результате которой на пути пришлось стоять в большущей пробке. Но вот все препятствия уже позади, впереди дверь, ведущая на мансарду Славика.
- Главное: помни, что ты обещала! – радостно сказал Славик. – Не западай на пузана!
Затем он повернул все свои ключи во всех своих замках и открыл дверь.
Григория Петровича в помещении не было. Это чувствовалось сразу. Ни на диване, ни в кровати Славика, ни в ванной, ни в туалете, ни в кладовке. Нигде не было никаких признаков живого существа, но везде были признаки того, что живое существо тут основательно пожило. У Славика даже возникли сомнения, приходила ли сегодня домработница – с целью прибраться. Видимо, Григорий Петрович очаровал немолодую женщину настолько, что она забыла, зачем пришла и, увлекаемая страстью, пошла за Григорием Петровичем на край света.
В общем, нигде никого не было. Зато на диване сидела надувная женщина, которую Славику подарили приятели как-то на День Защитника Отечества, и которую Славик держал где-то в кладовке, под какими-то коробками, в сдутом виде. Теперь она была надута и сидела на диване. Большая, резиновая, пошлая. На женщину эту было нацеплено нижнее бельё Гали. А из большого круглого рта торчал маленький кусочек элитного французского сыра «Камамбер».
Вот тут самое время сказать слово: «ЗАНАВЕС!»
Да, это была очень тяжёлая минута для Славика. Гале, конечно же, не понравилось, что её бельё надето на мерзкую надувную бабу, и она, конечно же, не сомневалась, что это была работа Славика.
- Мда, дела… - протянул Славик, почесав в затылке.
- Вот что, мой дорогой: я больше не хочу слушать ни про каких трансвеститов, гомиков, лесбиянок и резиновых баб! Хватит! Сними сейчас же моё бельё с этого чудовища и вызови мне такси!
- Галь…
- Хватит! Ни слова больше! Ты идиот. Шутки у тебя идиотские. А я очень устала. И хочу домой.
Оставшись один, огорчённый Славик съел кусочек сыра, вынутый изо рта надувной женщины, и завалился на диван, обняв надувную тётку. Увидеть бы сейчас эту подлую харю и вдарить бы в неё со всей дури, - примерно такую мысль развивал в себе Славик. Пожалуй, только бокал хорошего вина с неплохой закуской могли бы привести Славика в чувства.
Вино Славик пил у камина, даже растопил его, хотя на дворе стояла весенняя погода. Славик, кстати, не очень любил вино – не совсем его понимал, но зато он любил сидеть у камина и смотреть на горящие поленца.
Под вино Славик уплёл тарелку тонко порезанного сыра, столько же ветчины в нарезке, полкило солёных крекеров, две пачки крабового мяса и банку оливок. Надо же было чем-то утешиться. Славик был очень огорчён тем, что ушла Галя и, что так всё нехорошо получилось. И, похоже, был огорчён, что эта подлая морда Карлсон свалил так неожиданно; и, главное, опять через окно. Сказали бы Славику, что он грустит из-за пухлого придурка – не поверил бы, но, похоже, Славик грустил.