Как-то один давнишний знакомый, неожиданно появившийся в телефонной трубке, пригласил Славика на свою дачу на мальчишник: баня, пруд, водка, шашлыки. Погода стояла уже почти что летняя, и такой вид отдыха показался Славику совсем даже неплохим, поэтому, не смотря на то, что приятеля он признал по телефону с трудом, а компанию приятеля вовсе не знал, Славик с радостью согласился.
В день отъезда за город, сразу после завтрака Славик отправился в гардеробную, чтобы собраться к поездке. Через полчаса за ним должны были заехать, и Славик был в приподнятом настроении, а ещё он всем сердцем желал, чтобы сегодня не ввалился в окно и не постучал в дверь Григорий Петрович.
Должно быть, Григорий Петрович почувствовал, что Славик его сегодня особенно не ждёт: едва Славик выглянул окошко – убедиться, что там никого, скорее даже, ради шутки, как Григорий Петрович был уже тут как тут.
- Сегодня ты не болеешь раком? – только и смог спросить раздосадованный Славик.
- Я? Раком? Типун тебе на язык и два на задницу! – возмутился Григорий Петрович.
- Сам такие страшные вещи про себя говорил…
- Это у тебя какое-то внушение! Я не мог такого про себя говорить. Ты под гипнозом, мой друг!
- Да ну тебя, - отмахнулся Славик.
Григорий Петрович ни минуты не стоял на месте. Разговаривая, он всё время перемещался в пространстве, трогал всё, что попадалось под руку, с любопытством открывал и закрывал ящики и коробки, и разглядывал каждую вещь с большим интересом.
- Нет у меня никакого рака. Я здоров как бык и расположен слегка поразвлечься. К цыганам! К цыганам!
- Не, цыгане отменяются…
- Тогда к блядям! К блядям!
- Эээ… бляди, увы, тоже…
И Славик поведал Григорию Петровичу о своих планах на эти выходные.
- Отлично! – обрадовался Григорий Петрович. – Едем за город! Баня, водка, лосось да гармонь!
- Тебя тоже приглашали? – уточнил Славик.
- Нет! – бодро ответил Григорий Петрович. – Но разве ты оставишь своего мытищинского дядюшку, приехавшего погостить всего на недельку, сидеть одного в твоей скучной мансарде целые выходные? Особенно, когда дядюшка душа любой компании, а?
- Я даже не знаю, как зовут моего мытищинского дядюшку, - почесав в затылке, сказал Славик.
- Фёдор Михайлович, конечно же! Ты что, племяш, окривел совсем от столичной жизни?
В глубине души Славик даже обрадовался, что нашлось такое простое объяснение для того, чтобы взять с собой кого-то знакомого, да не просто знакомого, а такого, с которым отдых станет запоминающимся надолго, причём для всех. Но для виду Славик ещё немного посомневался в том, что идея отличная.
Знакомый Славика и его товарищи нормально отнеслись к появлению в компании Григория Петровича, а через каких-то минут десять для многих из них Григорий Петрович стал не просто «отличным чуваком», а лучшим другом.
Вся дорога до дачи и вся суета вокруг бани прошла весело, непринуждённо и очень радостно. Григорий Петрович был искромётен и, как всегда, неподражаем.
Только в бане, когда кто-то в каком-то шутливом контексте назвал Григория Петровича «коротышкой» и мужское достоинство Григория Петровича «соответственным», Григорий Петрович как будто обиделся, сделав такое выражение лица, словно сейчас испортит всем праздник. И все поняли, что если Григория Петровича срочно не развеселить, то праздник действительно пойдёт к чертям собачьим, поэтому стали подливать Григорию Петровичу побольше водки.
После нескольких раз по «столько-то» дурное настроение Григория Петровича как рукой сняло.
- Сейчас будем играть в привидения, и пугать проходящих мимо девиц! – заявил Григорий Петрович, заматываясь в свою простыню и собираясь выйти из бани.
Мужики с радостью согласились, но предложили пугать девиц без простыней – так, дескать, девицы лучше пугаются.
- Ничего вы не понимаете! – воскликнул Григорий Петрович. – Кто тут, блин, самый лучший в мире пугальщик девиц? Я! Надо сначала напялить на себя костюм привидения и напугать девицу им! А потом – рррраз! – скинуть костюм, и повергнуть девицу в глубокий шок! Так-то!
- Тут девицы-то есть? – спросил, улыбаясь, Славик.
- Какие-то наверняка есть, - ответил хозяин дачи. – Но вряд ли косяками вдоль моего забора ходят.
- Не важно! – заявил Григорий Петрович. – Главное экшен! Слегка попугаем всех до смерти – оттянемся.
Григорий Петрович вытолкнул кочергой из печки уголёк, вылил на него немного воды, и когда уголёк, пошипев, остыл, нарисовал в одном углу своей простыни страшную рожу. Потом он поднапрягся и, прежде чем кто-то что-то успел сообразить, быстро разорвал в простыне две дырки для глаз.
- Простыня – это фигня! – сообщил Григорий Петрович. – Мещанство. А привидение должно быть натуральным. К тому же привидению необходимо видеть, что происходит вокруг. Вдруг девки попадутся сильно красивые? И стонать станут приятно.
Затем Григорий Петрович закутался в простыню и выбежал на улицу.
Хотя все остальные и считали себя взрослыми умными дядьками и знали, что коротышка придумал какую-то фигню, но они всё же последовали примеру Григория Петровича: нарисовали на своих простынях страшнейшие рожи, проделали дырки и, облачившись в эти костюмы, выбежали на улицу вслед за Григорием Петровичем.
Григорий Петрович в это время гонялся по участку вдоль забора, издавая ужасные звуки; простыня на нём так и развевалась, - и это было страшно, очень жуткое зрелище.
- Я привидение! – кричал он. – С членом! Небольшое, но работоспособное!
Мужики с дикими воплями кинулись за Григорием Петровичем. Массовка привидений удалась на славу: все простыни развевались, все нарисованные рожи искажались жуткой злобой, и каждое привидение орало что-то своё - очень страшное.
Они сделали бессчётное количество кругов вдоль забора, потом в хаотичном порядке оббегали весь участок и намесили столько свежего весеннего чернозёма, что хватило бы на весь Краснодарский край. Но, увы, ни одна девица так и не была напугана и обескуражена ими, потому что никто так и не прошёл мимо участка и не полюбопытствовал сквозь столбцы забора, как это крутые пацаны нынче отдыхают. Хотя, как правильно заметил ранее Григорий Петрович, это всё было не важно, главное – экшен! Экшена было предостаточно. Набегавшись вволю по огороду, мужики, все как один, с разбегу поплюхались в пруд и там плескались, как пионеры в лягушатнике: с визгами, брызгами, дрызгами, ныряньями и подпрыгиваниями. А по поверхности пруда плавали белые простыни с ужасающими чёрными рожами и пустыми дырками глаз. И это тоже было страшное зрелище.
- Может, в картишки перекинемся? – спросил хозяин дачи, когда распитие спиртных напитков перекочевало в дом к камину и все отошли от скачек по участку. – У меня тут где-то была отличная колода: из Индии, с картинками «Кама сутры» на рубашке.
- Давай-давай, - согласились мужики.
- Ооо! – оценил картинки Григорий Петрович. – Вот по рубашечкам хорошо б поиграть…
- Давайте пока по старинке, - предложил хозяин. – Просто в картишки…
- Да я чего-то тут ни с кем по картинкам и не хочу, - рассматривая рубашки карт через плечо Григория Петровича, сказал Славик.
- Это так с тобой поступят в случае проигрыша, - сообщил Славику Григорий Петрович. – Играйте, ребятушки! Вперёд!
- А ты чего, Фёдор Михалыч?
- А я играю исключительно на деньги! Иначе не играю. Я люблю, когда интерес есть. Когда нет интереса – не люблю.
- Так давайте на деньги?! – оживился хозяин. – Так, действительно, интереснее!
- Ну, давайте на деньги, - согласились мужики.
Славик сомневался, стоит ли ему, такому сильно поддатому, играть в карты на деньги, но, так или иначе, а остальные были ещё больше пьяны и, к тому же, ему не захотелось портить атмосферу посиделок у камина.
А у камина тут же образовалось веселье, сопровождающееся растасовкой карт, шутками и подогреваемое спиртными напитками.
- Ну, что ж, граждане карточные шулеры, жулики и мошенники, - ловко тасуя и раздавая карты, пропел Григорий Петрович, - мечтаете нажиться на сегодняшней игре? Посмотрим, посмотрим, что у вас получится. Делайте ваши ставки!
Не надо, наверное, уточнять, что ставки Григория Петровича стали бременем Славика.
В процессе игры Славик обнаружил нечто такое, что его совершенно изумило: Григорий Петрович не был пьян. Он вёл абсолютно трезвую игру. У остальных мужиков азарта хватало, но все были пьяны, как черти, и продолжали пьянеть в процессе, а Григорий Петрович был трезв, как агнец божий, и продолжал только попивать из бокала, но не пьянеть. Славик чуть не умер от зависти, обнаружив такое чудо своим собственным мутно-закисшим глазом. Он попытался выпрямить спину, чтобы сесть как можно ровнее и трезвее – не помогло; он распахнул глаза на полную мощность, полагая, что так они не будут соловеть, а веки не будут мешать обзору – не сработало, только напугал своего визави; сходил умыться ледяной водой – не сильно спасло. Остальные были ещё хуже. Как же удаётся Карлсону выделывать такие трюки – пить и не пьянеть? Чудеса…
Вскоре выяснилось, что это не единственное чудо, творящееся за столом и касающееся Григория Петровича. Второе чудо заключалось в том, что после каждой партии весь банк сгребал к себе в карман опять же Григорий Петрович. Первым это тоже заметил Славик. Потом заметил кто-то ещё и усомнился в честной игре, но придраться было не к чему – не всегда сдавал сам Григорий Петрович, подтасовки, по мнению собравшихся, быть не могло.
Да, у Григория Петровича почему-то всегда оказываются тузы, короли, дамы и почти все карты, необходимые для отличных комбинаций – ну, и чего? - видимо, такой «фартовый чувачина»!
- Чёрт-те знает что! – возмутился кто-то. – Опять у него вся маза! Как он это делает?
- Тебе, зато, в любви повезёт, - посмеивался хозяин дачи.
- Куда уж больше-то, - не верил своему счастью возмущавшийся. – Уж всех переимел, кого надо было…
- Ну, стало быть, в бизнесе жди удач! – радовались мужики. – Привалит! И не гунди!
«Фартовому чувачине» тем временем продолжало нереально везти и он обирал и обирал пьяных мужиков с воодушевлением татаро-монгольского ига. До тех пор, пока наличность у мужиков не иссякла и на столе не появились часы, цепочки и перстни.
- Стоп! – сказал тогда Григорий Петрович. – Побрякушки мне ваши не нужны. Игра окончена, забирайте, как грится, ставки свои на хрен.
- Ты чего это, Фёдор Михалыч? – сурово вопросил кто-то из гостей, тряханув своими часами перед носом Григория Петровича. – Брезгуешь «Рэймондом вэйлом»?
- Бог с тобой, дорогуша, - отводя от носа часы, ответил Григорий Петрович, - раздевать тебя не желаю. Я тут самый гуманный филантроп среди вас. Вот племяш подтвердит. Ась, племяш? Кто тут самый знатный человеколюб?
- Ты, конечно! – подтвердил Славик.
- То-то! Давайте ещё по рюмашке, да я спать. К завтрашним шашлыкам отдохнуть надо. Завтра же шашлыки будут?
- А то! – отозвался хозяин.
- Вооот! Надо их принять достойно – в отдохнувший организм!
Все согласились.
Надо же какие правильные и хорошие идеи рождаются у Карлсона! – подумал и Славик.
На следующий день не обошлось без некоторых неприятностей.
- Какого хрена у меня пустой бумажник? – завопил кто-то из гостей, разбудив всех, кто ещё продолжал отдыхать для будущих шашлыков.
- Не вопи ты! – послышался чей-то хриплый ответ. – Почём я знаю, чего он у тебя пуст. Пройоп где-то все бумажки.
- Где б это я пройоп всё? – не успокаивался гость.
- Может, и не было у тебя ничего…
- Да конечно! Не было… Там до хрена было бумажек! Теперь только карточки.
- Ну, хоть карточки…
- Да не орите вы, - вмешался третий скрипучий голос, - голова сейчас треснет. Ты вчера и часы свои хотел также похерить, да тебе Фёдор Михалыч не дал. Так что, скажи спасибо – часики на месте.
- Тьфу ты, блин, - сплюнул смутьян, - ни черта ж не помню… К блядям, что ль, ходили?
- Угу, к им…
- От скотство! И хоть бы что-нибудь в организме запечатлелось! Такую кучу деньжишь закопал! Где у тебя, Витёк, водка? Щаз умру от горя, если не выпью.
На этом неприятные моменты закончились и снова начались приятные: водка, шашлыки, пруд, шутки, песни, выходки Григория Петровича.
Уже дома у Славика Григорий Петрович вытащил из всех своих карманов выигранную наличность и пересчитал её. Пересчитав, получил огромное удовольствие. Славик думал, что Григорий Петрович вернёт ему начальные ставки, но Григорий Петрович заявил, что это был подарок Малыша Карлсону на день рождения, а подарки не возвращают – это неприлично даже.
Само собой, Славик не поверил, что у Григория Петровича нынче был день рождения, но спорить не стал. Однако спросил, как это ему удалось так здорово всех обыграть.
- Ловкость рук! – ответил Григорий Петрович, собрал все свои деньги, распихал их по карманам и ушёл в дверь, ни слова больше не добавив.