- Ты когда-нибудь пил пиво тёплым вечером на крыше? – спросил однажды вечером Григорий Петрович Славика.
- Неа, на крыше не пил никогда.
- Доставай свои банки из холодильника! - тут же скомандовал Григорий Петрович и засуетился в поисках своей верёвки.
- Мы полезем на крышу? – уточнил Славик, доставая из холодильника пиво в банках и закуску в упаковках.
- Нет, блин, мы сиганём из окна вниз! – съязвил Григорий Петрович. – Пиво для утяжеления! Чего зря языком ворочаешь? Полезем, и проведём отличный вечер! Ты, конечно, можешь отказаться, и я полезу один, но тогда ты будешь лох последний и никогда не узнаешь настоящей романтики.
Славик с радостью согласился на мероприятие. Он с усердием прилежного школьника выполнял все инструкции Григория Петровича и через несколько минут они были на крыше, прямо из окна мансарды Славика.
Начинало смеркаться, и всё вокруг выглядело очень красиво: небо было таким синим, каким Славик, наверное, никогда его и не видел; здания, как всегда в сумерках, казались таинственными. Внизу зеленел парк, через который Славик так часто ходил, но даже и не подозревал, что парк этот выглядит именно так, что он такой большой, аккуратный и красивый.
Этот вечер был прямо создан для прогулок по крыше. Григорий Петрович провёл для Славика небольшую обзорную экскурсию, а потом они уселись на площадку, с которой открывался самый лучший вид на город, и стали попивать пиво, смотреть на город и слушать звуки улицы. Из раскрытых окон доносились самые разные звуки и шумы: громкие разборки каких-то мужчины и женщины; детский смех и детский плач; звяканье посуды, которой кто-то орудовал на кухне; лай собаки, бренчание на пианино. По улице внизу прогромыхал мотоцикл, а когда он промчался и шум затих, донёсся цокот женских каблуков и оживлённая девичья болтовня.
- Если бы люди знали, как приятно сидеть на крыше, они не ходили бы больше никуда, чтобы посидеть, - сказал Славик.
- Да, крыша – это очень здорово, - подхватил Григорий Петрович. – И как опасно! Сейчас поднапьёмся и я тебе покажу такие места, где сердце просто в член уходит от страха.
Сначала Славик не очень хотел, чтобы его сердце меняло место жительство, но когда поднапился, то был уже не против экстремальных развлечений.
Дома так тесно прижались друг к другу, что можно было свободно перейти с крыши на крышу. Выступы, мансарды, трубы и углы придавали крышам самые причудливые формы.
И, правда, гулять здесь, особенно в не совсем трезвом виде, было так опасно, что дух захватывал, и адреналин закипал. В одном месте между домами была широкая щель, и Славик чуть не свалился в неё, но в последнюю минуту, когда нога Славика уже скользнула с карниза, Григорий Петрович схватил его за руку.
- Весело? – крикнул Григорий Петрович, втаскивая Славика на крышу. – Чувствуешь, где сердечко-то? Вот про то я тебе и говорю!
Славику не захотелось пока идти дальше. Сердце у него билось слишком сильно, и он захотел просто посидеть здесь и посмотреть на город.
Не успел Славик отдышаться, как где-то поблизости раздался душераздирающий женский плач. Славик ещё раньше слышал, что где-то навзрыд плачет женщина, но потом плач прекратился. Видимо, женщина на время успокоилась, а сейчас снова принялась страдать. Плач доносился из ближайшей мансарды и звучал ужасающе.
- Бедная тётка, - сказал Славик. – Может, у неё пузо болит?
- Вряд ли, - ответил Григорий Петрович. – Мужик, скорее всего, обидел…
- Из-за мужика такая истерика? – усомнился Славик. – Быть не может…
- А мы сейчас это выясним! – отозвался Григорий Петрович и подхватил Славика.
Они осторожно прошествовали вдоль карниза, пока не добрались до окна мансарды. Григорий Петрович осторожно заглянул в комнату.
- Чрезвычайно несчастная деваха! – сообщил он. – Ясное дело, тут напакостил какой-то молодой прыщ!
Девушка, сидящая в комнате на кровати, надрывалась от плача.
- Спокойно, крошка! – Григорий Петрович приподнялся под подоконником и громко произнёс: - Мы пришли! Мы гроза всех прыщей и помощники для всех красоток! Я, например, лучший в мире трахальщик! И успокоитель! И нянька для молоденьких девиц!
Славику не хотелось одному сидеть на крыше, и он тоже перелез через окно вслед за Григорием Петровичем, с ужасом думая о том, что будет, если девушка вдруг испугается и позовёт кого-нибудь на помощь.
Зато Григорий Петрович был абсолютно спокоен. Он подошёл к кровати и погладил своей пухлой рукой девушку по голове, и потом ещё пощекотал её под подбородком своим толстеньким указательным пальцем.
- Ну-ну, крошка, не надо так убиваться! – сказал он по-отечески, затем, обернувшись к Славику, он пояснил: - Так всегда говорят страдающим девицам!
Девушка от изумления на мгновение затихла, но тут же разревелась с новой силой и сквозь рыдания прохрипела что-то вроде:
- Вы кто такие?
- Друзья! – поспешил ответить Славик; и ему показалось, что сказал он это очень по-дружески, и девушка ему поверила.
- Ну-ну, крошка, перестань страдать, - повторил Григорий Петрович. – Поведай нам лучше, что у тебя стряслось.
Должно быть девушке эта идея показалась не дурной, потому что она вдруг утихла и, подёргиваясь от внутренних волнений, стала рассказывать о причине своей истерики.
Оказалось, что сегодня вечером в школе, в которой учится девушка, состоится грандиозный весенний бал. У девушки есть шикарное платье, шикарные туфли, и назначен визит к визажисту и парикмахеру. Девушка даже претендует на роль Королевы Весеннего Бала. Всё, казалось бы, как нельзя лучше. Но девушка именно сегодня поссорилась со своим бой-френдом. Более того, бой-френд именно сегодня просто-напросто девушку бросил. Нахально отшил. Ещё и придёт на бал с другой девицей. И теперь не то что бал, а жизнь девушке больше не нужна. Зачем жить, если всё так ужасно?
- Как легко довести крошку до… - начал Григорий Петрович.
Но закончить ему не удалось, так как девушка опять зарыдала, с новой силой.
- Ну-ну, девочка, - уже более раздражённо произнёс Григорий Петрович и потряс девушку за плечо. – Это ещё не трагедия. И не конец жизни. Вытирай слёзы. Тут не реветь надо, а действовать!
- Как я должна действовать? – проорала в ответ девушка.
- Очень просто и эффективно! – заявил Григорий Петрович, загадочно улыбнувшись. – Как, по-твоему, вот этот кренделёк? – Григорий Петрович указал девушке на Славика. – Хорош собой?
- Ничего, - простонала девушка, задыхаясь от рыданий.
- Вот и прекрасно! Вот и бери его с собой и иди на бал!
Девушка мигом перестала рыдать и дёргаться и уставилась на Славика. Славик уставился на Григория Петровича.
- Ну и чего вы как телки новорождённые глядите? – спросил Григорий Петрович. – Он хорош собой, выглядит на все семнадцать… Ну двадцать… А какие у него есть костюмы, так ты, девочка, таких и в кино не видала! Сам Бог велел брать кренделька за жабры и тащить на бал! Такого фурора даже Шерон Стоун не производила! А прыщ твой умрёт ещё в гардеробе! Это я тебе говорю! А я не вру никогда!
Славик поперхнулся. Девушка заулыбалась.
- Вы правда пойдёте со мной на бал? – спросила девушка Славика.
- Пойду, конечно, - ответил Славик. – Ты только не плачь больше.
- Вот и ладушки! – воскликнул Григорий Петрович. – Ну, чего, Гюльчатай, иди умывайся и к косметологу! А мы несёмся одевать жениха в костюм!
- Почему Гюльчатай? – радостно спросила девушка.
- Всех знойных красавиц всегда зовут Гюльчатай, - сообщил Григорий Петрович.
- Ну, хорошо, - согласилась девушка. – Пусть будет Гюльчатай. Хотя меня зовут Лера.
- Оч приятно, - ответил Григорий Петрович. – Ну, чего, Гюльчатай-Лера? Говори, куда и к какому часу присылать жениха.
Славик страшно переволновался, собираясь на торжество. Что, если его примут за какого-нибудь маньяка? И как вообще вести себя здоровенному взрослому жлобу на школьном весеннем балу?
Но Славику не пришлось сильно мучиться и напрягаться. Всё прошло очень мило и даже весело. Гюльчатай-Лера выглядела великолепно, и платье было действительно шикарное – с такой крошкой стоять рядом уже здорово. Сам Славик тоже был хорош и пользовался большим успехом и у воспитанниц и у воспитательниц. Разыгрывать Прыща тоже было весело. Прыщ был явно обескуражен, подавлен и сердит, а Гюльчатай-Лера была отомщена по полной программе и снова хотела жить. Сама вечеринка тоже показалась Славику небезынтересной. А под конец Весеннего Бала, перед ночной дискотекой, Гюльчатай-Леру и её Загадочного Принца выбрали Королевой и Королём, что окончательно убедило и девушку и Славика в том, что жизнь стоит того, что бы в ней жить и шутить над всем и всеми.
Григорий Петрович был горд собой до умопомрачения, когда Славик рассказал ему подробно о прошедшем вечере.
- Ну? – спросил он. – Кто самый лучший в мире генератор офигенных идей?
- Ты, конечно, - устало улыбаясь, подтвердил Славик.
- То-то же! А ты дёргался, как баран на вертеле. «Дурацкая затея! Дурацкая затея!» Я-то знаю, какая затея дурацкая, а какая нет. У меня дурацких не бывает!
- Уговорил! – согласился Славик. – Всё, я спать.
- Давай-давай. Натискал нимфеток на халяву и спать скорее. Чтоб флюиды не исчезли!