Никогда Никита не летал самолётами и поэтому никогда не думал, что в самолёте может так штормить. Он уселся в одно из кресел, которые здесь почему-то располагались по бортам самолёта, и обеими руками вцепился в это кресло, чтобы лучше держаться. Он весь съёжился, вобрал голову в плечи и даже иногда зажмуривал глаза. Его беспощадно штормило и содержимое желудка грозилось вырваться наружу.
А вокруг всё гудело и выло, и в круглых окошках проскакивали бешеные облачка.
- Сейчас стошню! Вот сейчас уже стошню! – шептал сам себе Никита.
Но прошло десять минут, двадцать, полчаса, а он всё не тошнил. Тогда Никита расхрабрился, немного выпрямился и широко открыл глаза. А потом и вовсе развернулся и стал смотреть в ближайшее окошко.
Внизу проплывал огромный клетчатый платок. Одни клетки были чёрные, другие желтовато-серые, третьи светло-зелёные. Никита, конечно же, понял, что всё это поля. А вот маленькие коробки – отдельные домики. И микросхемы – целые жилые кварталы.
Сначала Никите было весело разглядывать эти разноцветные клетки и микросхемы, он даже совсем забыл, что его тошнит. Но чем дальше самолёт улетал, тем тревожнее становилось у Никиты внутри.
«Не хряснулась бы эта телега на землю! – подумал Никита. – Какой-то ненадёжный металлолом!»
Подумав так, Никита очень сильно заволновался и стал особенно внимательно прислушиваться к посторонним шумам. Тревога Никиты нарастала с каждым новым звуком. Никита же не знал, что самолёт, в котором он трясётся – это знаменитый на весь мир АН-2. И что Ан-2 замечателен тем, что может совершить посадку даже на неподготовленной местности, не требуя средств наземной навигации и спецполосы, а при остановке двигателя продолжает планировать.
Ничего этого Никита не знал, поэтому тревожился и напряжённо думал:
«Ну, хватит уже! Налетались! Поворачивай домой! Слышишь ты, лётчик? Давай обратно!»
- Опля! – раздался вдруг над Никитой громкий женский голос; настолько громкий, что шум самолёта ему не был помехой. – Ты кто таков?
Никита дёрнулся, поднял глаза и увидел перед собой тётку. Или девку? В общем, молодую женщину. На лицо, по мнению Никиты, не ахти, но формами, удачно обтянутыми комбинезоном, вполне удавшуюся.
- Я? Эта… Никита…, - промямлил Никита, засмотревшись на тёткину грудь.
- Не слышу! – прокричала тётка, нависнув над Никитой.
- Никита я! – проорал Никита.
- И зачем ты здесь, Никита? – усмехнувшись, крикнула тётка.
- Случайно!
- Ладно! Сиди пока смирно, не то сбросим без парашюта! Разберёмся на земле!
Пришлось сидеть смирно.
Не меньше двух часов трясся Никита в воздушных потоках, и очень удивлялся: откуда у этой дребездучей железяки силы для столь длительного полёта?
Когда самолёт пошёл на снижение, на земле уже наступал вечер.
Чуть только самолёт остановился, после небольшой пробежки, как из кабины пилота вышла всё та же тётка в комбинезоне. Теперь она показалась Никите старой и страшной. Шея дрябловата. Морда в морщинках. Ногти обгрызены. Правда, вот глаза. Огромные жёлто-зелёные глаза. Необычной формы и сверкают, как у тигра.
Столкнувшись с тёткой взглядом, Никита принял почтительное положение туловища, не смея заговорить, пока тётка не скажет своё слово.
Это была Ася Зугвогель – парашютистка со стажем и воздушный кинооператор.
Сотни раз поднималась Ася в небо, чтобы потом спуститься на землю под разноцветным куполом своего парашюта. Сотни тысяч метров плёнки отсняла Ася в небе. Каждый кустик, каждый островок на озере, каждую полянку в лесу примечала Ася сверху. Никто в аэроклубе не умел выбрать место для приземления лучше, чем Ася Зугвогель; никто не умел мягче, чем она, встретиться с землёй.
Вслед за Асей в салоне показался мужик.
Никита сразу сообразил, что это пилот данного самолёта. Мужик, не смотря на большой рост и крупный размер, не был таким уж пугающим. Он не сверкал глазом и вообще выглядел попроще и более дружественно.
Это был Матвей Гусинский – пилот-любитель и владелец данного летательного аппарата.
С самой юности Матвея влекло небо, поэтому ещё в юности Матвей стал часто наведываться в небо в качестве пилота различных самолётов различных аэроклубов. А как только финансовые возможности значительно расширились, Матвей приобрёл себе в личное пользование полюбившуюся ему модель самолёта. Назвал своего летающего друга Мартин, холил его, лелеял, с большим трепетом и вниманием относился к каждой его детали.
Сотни раз поднимался Матвей вместе с Мартином в небо, чтобы покружить над землёй и полюбоваться её видами, чтобы встретить рассвет, или проводить закат. Каждый звук, треск и писк своего друга распознавал Матвей на слух. И никто в аэроклубе не умел так плавно и мягко приземлиться, как умел это сделать Матвей Гусинский.
- Смотри-ка: не сбежал! – весело крякнул Матвей, увидев Никиту. – Ты зачем залез сюда, хлопец? Полетать захотелось?
- Да не, - грустно произнёс Никита. – Убегал от бандитов, а тут самолёт и дверь открыта. Вот я и…
- От каких бандитов? – спросила Ася.
- От суровых, - ответил Никита. – Если бы не самолёт, то крендец.
- О как! – обрадовался Матвей. – Чем же ты им насолил?
- Да вот, - Никита достал из кармана мобильный гнома, - нашёл случайно ихнюю мобилу. Ну, и, получается, влез не в свою нору.
- Ого! – ещё больше оживился Матвей. – И чего там? Криминал совсем? Дашь послушать?
- Да пока не было ничего такого, - ответил Никита. – Только мне угрожали.
- Всё это, конечно, очень увлекательно, Матвей, - вмешалась в разговор Ася, - только нам теперь надо возвращать его обратно, а, значит, пропускать завтрашнее шоу. И вообще нарушать весь график.
- Зачем пропускать? – удивился Матвей. – Не надо нарушать! Будем летать, как и собирались. Согласно заранее составленному плану.
- А с ним чего?
- А с ним чего-нибудь придумаем! – ответил Матвей, и обратился к Никите: - Как тебя, говоришь? Никита?
- Ну да.
- Отлично. Я – Матвей. Чего ты, Никитыч, умеешь? Самолётом управлять умеешь?
- Неа, не умею.
- И славненько. А на парашюте болтаться умеешь?
- Не, на парашюте тоже не умею.
- Класс! Может, на губной гармошке умеешь играть?
- Не, не умею.
- Плохо, - расстроился вдруг Матвей. – На вот тебе гармошку – учись.
Никита взял у Матвея гармошку и сильно в неё дунул. Гармошка громко простонала.
- О! – обрадовался Матвей. – Чувствую потенциал! Берём тебя в команду!
- Не нравится мне это, - заметила Ася. – Нечего ему тут делать.
- А может и есть чего, - ответил Матвей. – По-любому: я обратно уже не полечу, да и его там пришибут. Получается, что всем выгоднее, чтобы Никитыч остался. Научится на гармошке играть – будет радовать душу.
- Как знаешь, - пожав плечами, ответила Ася. – Я против.
- Да ладно тебе! – воскликнул Матвей. - Нормальный же пацан! Даже не наблевал! А смотри, как он сейчас ловко почистит Мартина – и внутри, и снаружи! Да, Никитыч?
До самых сумерек Никита, под чутким руководством Матвея, мыл и чистил самолёт. Узнал много новой – полезной и бесполезной, - информации.
Наградой ему за это был хороший ужин в местном придорожном кафе.