Не успел Никита придти в себя после беспокойной ночи и как следует обсохнуть, как они уже приземлились на гигантском аэродроме недалеко от города Кулакова.
- Тебе повезло! – с восторгом говорила Ася Зугвогель Никите. – Только раз в три года здесь проводится грандиозный праздник! Тут так весело всегда и столько всего происходит!
- Никогда не слышал про такой грандиозный праздник, - сказал Никита.
- Ничего удивительного! – ответила Ася Зугвогель. – О нём знают в основном помешанные на авиации. Ну, и ещё некоторые избранные.
И Ася снова сверкнула своими глазами. На этот раз больше игриво, чем зловеще. Но Никите на всякий случай стало не по себе.
Раз в три года где-то в середине лета сюда – на окраину города Кулакова, - сходятся на неделю почти все любители авиации, и устраивают великие игрища – в небе и на земле.
Время для этого сборища выбирают лётчики-профессионалы. Они отлично предсказывают погоду и наперёд знают, когда будет дождь, а когда небо будет ясное.
По давнишнему обычаю, профессионалы и любители на всё время праздника заключают друг с другом перемирие. Пилот-новичок в этот день может спокойно общаться с мастодонтом военной авиации, и ни один из этих бывших крылатых разбойников не каркнет в адрес новичка-любителя ни одного обидного словца. И такие опытные пилоты, но любители, как Матвей, могут запросто обсудить насущные авиационные проблемы с самыми матёрыми воздушными волками, и ни один волк не усмехнётся пренебрежительно, а с уважением и вниманием отнесётся к собеседнику.
Конечно, собравшиеся тут люди всё равно держатся группами: любители с любителями, профессионалы с профессионалами, - такова уж сила привычки, но праздник от этого не становится менее грандиозным и впечатляющим.
Прежде чем выбрать себе место для стоянки, Матвей хорошенько изучил местность с высоты. Приземлившись, Матвей подогнал Мартина к его сородичам – к славным АН-2.
Совсем рядом с самолётами АН-2 поднимался целый лес лопастей, - тут расположилась стая новеньких блестящих автожиров.
Неподалёку виднелся болотно-бурый отряд истребителей.
Ещё дальше – серое пузатое стадо вертолётов.
Все с нетерпением ждали начала праздника. А больше всего, кажется, не терпелось Асе. Она была в невероятном восторге и заражала своим восторгом окружающих.
Как заведено на Кулаковском празднике с давних времён, игры начинались синхронным полётом истребителей.
С двух сторон неба истребители летели навстречу друг другу и, чуть не столкнувшись в воздухе, снова разлетались в разные стороны. Зрелище было весьма впечатляющее. Это оценил даже Никита.
Потом два истребителя разыгрывали в небе сцены воздушного боя. Сами истребители находили, что не может быть ничего красивее этого воздушного танца смерти, исполняемого ими. Но многим смотрящим на это дело с земли, в том числе и Никите, танец этот казался довольно-таки бестолковым и утомительным. Никита подумал, что истребителей, скорее всего, и выпускают первыми, чтобы потом они уже не портили праздника своими воздушными боями.
Наконец истребители угомонились.
Пришло время вертолётов. Вот это было настоящее веселье!
Вертолёты кружились, вертелись волчком, покачивались, поднимались в небо и опускались на землю – резвились, как могли, будто гигантские стрекозы резвятся над гигантским полем. Вертолётам и самим было весело, и смотреть на них было весело. Никите даже захотелось посидеть внутри такого весёлого летательного аппарата, но он боялся, что при таких скачках и каруселях ему точно подурнеет.
После выступления вертолётов духовой оркестр, играющий до этого где-то на обочине, вышел на середину аэродрома, и заиграл вместо бравых маршей лирические мелодии, а народ рассредоточился по большой территории для общения, питания и приобретения сувениров.
Общеизвестные мелодии оркестра всех брали за живое, все присутствовавшие на празднике готовы были подпевать этим мелодиям и танцевать под них.
Лето, тепло, празднично, весело, душевно! И столько кругом летательной техники!
Никита был так поглощён праздничной атмосферой, рассматриванием чудного сине-красного автожира и поеданием гамбургера, что не заметил, как из толпы зевак вышел человек и стал тихонько подкрадываться к нему.
Это был Смирнов Андрей Иванович.
Дело в том, что с недавних пор у Смирнова Андрея Ивановича появилась новая навязчивая идея. Теперь Смирнову Андрею Ивановичу было не так важно испачкать пару-тройку самолётов и подпортить авиалюбителям праздник, как важно было отомстить одному мерзкому парню за своё унижение. Тема этой мести полностью затмила рассудок Андрея Ивановича, и ни о чём другом Андрей Иванович с недавних пор помышлять уже не мог.
Вся надежда Андрея Ивановича была на то, что здесь, в Кулакове, он найдёт этого парня и оторвёт ему уши, яйца и нос. Ради этого он готов был абсолютно на всё.
Андрей Иванович осторожно подошёл сзади к Никите, ткнул Никиту пальцем в спину и процедил сквозь зубы:
- Ни звука, сопляк, а то пристрелю на месте! Шагай прямо - вон к тем вагончикам.
Никита поперхнулся гамбургером, отчего какая-то мелкая его частица забилась Никите в нос и стала неприятно там существовать, щекочась и раздражая слизистую оболочку.
- Это что значит? – спросил Никита, не оборачиваясь, и пытаясь выдохнуть крошку из носа.
- Ты не понял? Ни звука! Пристрелю на месте! Двигай, давай, к вагончикам!
И тут Никита узнал голос. Сомнений не было – это был ночной злоумышленник, который чуть не придушил как-то Никиту в смертельной схватке. Сообразив, что надо действовать неожиданно, Никита резко рванул в сторону и заорал во всё горло:
- Чёртов извращенец! Потереться на халяву удумал?!?
Народ вокруг тут же насторожился и скучковался вокруг опешившего Андрея Ивановича.
- Не, вы представляете? – продолжал орать Никита. – Стою, смотрю на самолётик… Подкрадывается сзади этот баклан и давай тереться об меня! Я ещё, главное, стою и не могу понять – толпа, что ли, так напирает? Гляжу: нет никакой толпы, а этот хрен уже глаза закатывает!
- От сука! – выпалил здоровенный рыжий парень из толпы и тут же дал Андрею Ивановичу по уху. – Ненавижу извращенцев!
Тут же на месте толпой очевидцев был устроен суд.
Хотели приговорить извращенца к высшей мере наказания, но потом решили смягчить приговор.
Приговор гласил:
«Извращенцам, мешающим людям хорошо проводить время, не место на празднике. Они должны быть изгнаны с места проведения праздника. Более того, во избежание повторения попыток испортить веселье, извращенцы должны быть заключены под замок до окончания праздника».
И для того, чтобы все были спокойны на этот счёт, здоровенный рыжий парень лично отволок Андрея Ивановича с места преступления и запер его в вагончике с инвентарём, пообещав выводить ежедневно на воздух с целью уборки территории и посещения клозета, а также кормить три раза в день горячей пищей. «И чтобы без глупостей, а то смотри у меня!»
Униженный, посрамлённый, с горящим ухом, Андрей Иванович бросался на окошки вагончика, но окошки были зарешечены, а за окошком грозился здоровым кулаком рыжий жлоб.
Пока толпа возле автожиров чинила расправу над Андреем Ивановичем, на остальной территории продолжался праздник, а оркестр продолжал играть свои мелодии.
Когда оркестр смолк, на аэродром были сброшены бойцы ВДВ. Красиво покачавшись в воздухе под куполами своих парашютов и ловко приземлившись, бойцы выскочили на середину аэродрома с целью показать всё своё мастерство. Это были прославленные борцы.
Боролись сразу несколько пар. Они сталкивались плечами, переплетались ногами, из-под ботинок летел мелкий песок. Бойцы бросались друг на друга с таким боевым грозным рёвом, что всех зрителей, особенно детей, охватывал воинственный дух.
Бойцы закончили демонстрировать свои борцовкие навыки как раз вовремя, - потому что, глядя на них, многим другим тоже захотелось показать свою удаль, и, того гляди, праздник кончился бы всеобщей дракой.
- Теперь желающие могут покататься! – пронеслось над Кулаковым аэродромом.
Сегодняшний вечер был предоставлен истребителям. Все желающие прокатиться на военном самолёте, - за умеренную плату, могли сделать это только в первый день праздника.
И вот истребители полностью завладели аэродромом: изящные, болотно-бурые, с длинными стройными телами. Широко раскрыв крылья, они то взлетали, то едва коснувшись земли, убегали куда-то вдаль. Казалось, на площадке мелькают не самолёты, а иноземные существа. Кто научил самолёты так скользить в пространстве?
Многие на празднике, словно завороженные, следили за истребителями. И очень многие хотели на истребителе прокатиться.
Захотелось новых ощущений и Никите. Он нашёл Матвея и попросил его оплатить поездку. Матвей очень удивился, потому что знал, что до сих пор Никита не особенно интересовался всем, что касается полётов, но и обрадовался. Обрадовался и оплатил поездку.
- Глядишь, скоро с парашютом тебя сбросим! – сказал Матвей.
- Вот уж с парашютом – это фиг! – ответил Никита, вскарабкиваясь в истребитель.
Только теперь Никита по-настоящему понял, что значит летать. Мартину никогда было бы не угнаться за этой машиной.
К тому же Матвей попросил своего знакомого пилота доставить Никите как можно больше удовольствий. Поэтому пилот всё время проделывал в воздухе разные фокусы. Он просто превзошёл самого себя – то взмывал к самым облакам и как будто неподвижно застревал в воздухе, то камнем падал вниз с такой быстротой, что казалось вот-вот разобьётся о землю. А то принимался вычерчивать в воздухе круги – сначала широкие, потом всё уже и уже, сначала плавно, потом всё быстрее, - так, что у Никиты голова шла кругом.
Да, это был настоящий полёт!
После этого полёта Никита мог сколько угодно летать различными самолётами, без каких-либо осложнений.
Истребители кружились до тех пор, пока солнце не скрылось за горизонтом. И когда их болотно-бурые крылья слились с сумерками, они взмыли в небо и пропали вдали.
Первый день праздника кончился.
Держась поближе к своим группам, люди стали устраиваться на ночлег.
На четвёртый день праздника, как раз во время прыжка Аси Зугвогель с группой дружественных парашютистов из других городов, Никите вдруг показалось, что у него в кармане пискнула труба гнома.
Достав трубу и исследовав её экран, Никита убедился, что связи с внешним миром посредством трубы нет. Но ему вдруг стало невообразимо грустно. От мысли, что спокойно вернуться в свой родной город ему всё равно не светит, что его поджидает там пугающая неизвестность, или крупные неприятности, или скорая смерть. Такая тоска обуяла Никиту, что он не стал ждать, пока Ася Зугвогель приземлится, а ушёл с праздника к каким-то складам и гаражам.
За гаражами Никита немного попребывал на грани нервного срыва, попинал с ожесточением консервные банки и постучал кулаками в громыхающие стены.
«Видно, мне на ладони прописано – вечно быть в каких-то непонятках!» - грустно подумал Никита и поплёлся обратно к своим новым друзьям.