Солнце уже вовсю жарило землю, когда Мартин сделал очередную посадку. У Матвея и Аси опять нашлось много дел, делишек, организационных вопросов, новых знакомств, старых встреч и желанных острых ощущений. Никита пошлялся немного по территории прилегающей к аэроклубу, поскучал, и решил идти в ближайший город. Всё-таки Никиту больше привлекали города с обычными людьми, чем аэроклубы с помешанными на авиации.
- Пойду-ка я в город, - подловив Матвея, сообщил ему Никита. – Посмотрю на людей, себя покажу.
- Сходи, - ответил Матвей как-то рассеянно. – Мы здесь до завтра, так что возвращайся к утру…
- Ладно…
Никита медленно шёл по главной улице города, то и дело оглядываясь и рассматривая разные перспективы. Один за другим мигали здесь неоновые огоньки реклам, не взирая на яркое солнце, отчего Никите было особенно приятно гулять. Улицы были красивые, нарядные, по улицам ходили ленивые летние люди.
На углу, напротив кованного кружевами уличного фонаря, Никита увидел огромную вывеску, сделанную под средневековье. Большими витиеватыми буквами на ней было написано: АПТЕКА. И Никите сразу захотелось что-нибудь приобрести в такой чудесной АПТЕКЕ. Вот если бы нашлось такое лекарство, которое избавляло бы человека от всех проблем, существующих на данный момент! Пусть бы это лекарство было горькое, как полынь, или мерзкое, как блевотина, - но, только, чтобы выпил его – и нет проблем никаких! Вообще никаких! Гномы про тебя забыли. Сессия сдана. Девушки тебя любят. Родители в тебе души не чают. Да пусть хоть первые два пункта. Или пусть только первый пункт. Никита бы и тогда выпил целую бутыль такого лекарства. А то и две-три бутыли. Хотя, пожалуй, со вкусом блевотины – это слишком. Достаточно просто горечи полыни.
Не найдя на прилавках нужного лекарства от проблем, Никита купил леденцов от укачивания и вышел из аптеки.
Прямо напротив аптеки находилась лавка, и над ней висел огромный золотой крендель. Никита раньше никогда не видел магазинов, стилизованных под старину, и ему очень понравился этот золотой крендель. И хотя из-за стоявшей в воздухе жары есть совсем не хотелось, облизнувшись, Никита направился прямо в лавку.
Отоварившись кренделями, бубликами, булочками и плюшками, Никита пошёл гулять дальше.
Он сворачивал с улицы на улицу, пока, наконец, не вышел на большую площадь.
Наверное, это была самая главная площадь во всём городе.
Никита осмотрелся. На площади готовился какой-то праздник. Вокруг высоченной каменной колонны с ангелом на верхушке, украшающей площадь, суетилось большое количество людей в ярких разноцветных одеждах. И со всех прилегающих улиц на площадь стекался радостный разноцветный народ. По периметру площади располагались лавки, лавчонки, лотки с разнообразным праздничным товаром. Плюс вся площадь была украшена шарами и гирляндами из шаров; и в небе над площадью тоже летали оторвавшиеся от праздника шары.
Всё это вместе создавало очень праздничное настроение. И Никита с радостью полностью отдался этому настроению, влившись в разноцветную толпу.
«Интересно, что за праздник у них тут?» – думал Никита, расхаживая вдоль лавок с масками, веерами, куклами и марионетками.
Тут же, в этих лавках, Никита приобрёл в подарок Асе бронзовую маску с торчащими во все стороны красно-чёрными перьями. Маска показалась Никите очень красивой и абсолютно подходящей Асе по характеру и под глаза.
Купив маску, Никита сразу же примерил её на себя, сначала оценил себя в зеркале, а потом развернулся лицом к площади и осмотрел сквозь миндалевидные глазные отверстия маски гуляющую толпу. Оглядев толпу, Никита важно покачал головой: будто он, Император Всея Мира, приветствует своих поданных на этом великолепном празднике, устроенном в его честь.
Не успел Никита достаточно насладиться своей ролью Императора, как к нему подскочил небольшого роста коренастый мужик, ткнул в Никиту пальцем и заявил:
- Вот! Вот ты-то мне и нужен!
- Зачем это? – снимая маску, спросил Никита.
- Будешь памятником Великому Первопроходцу! Двести рублей в час!
- Не интересует, - отмахнулся от мужика Никита.
В другой бы раз Никита, наверное, согласился бы изобразить из себя что-нибудь, чтобы подзаработать немного денег, но сейчас у него в кармане лежало достаточно наличности, чтобы заплатить этому мужику за роль любого памятника, поэтому Никита сразу отказался от столь неинтересного предложения.
- Погоди, погоди, юноша! Не отмахивайся от меня! – взмолился мужик. – Ты такой породистый и фактурный – тебе самое то быть Великим Первопроходцем! Давай триста рублей в час, а? Это огромные деньги! Простоишь три часа и, считай, ТЫЩА в кармане! Ну? Пацанчик, ну же?
- Три часа на солнцепёке за ТЫЩУ? Не, спасибо. У меня в кармане не так, чтобы пусто. ТЫЩУ Вашу мне туда без надобности…
- Тогда в рамках программы «Доброе сердце»! – воскликнул мужик. – Добрые дела – они всякому очень полезны. Особенно тем, кто их совершает! От доброго дела у человека поднимается самооценка. Отходят на второй план проблемы и негативные мысли. Как следствие - улучшается самочувствие, и даже исчезают некоторые болезни, наработанные стрессами и всякими нервными способами. Сделай доброе дело, милый мальчик. И тебе знаешь как полегчает в жизни!…
- Ну, разве что полегчает… - улыбнувшись, ответил Никита. – Чего делать-то надо?
- Да делать-то ничего и не надо! – радостно подпрыгнув, взвизгнул мужик. – Оденем тебя, накрасим и стой себе у входа.
- У входа куда?
- У входа в пивную «У Брони»!
- О как! И чего: три часа стоять у входа?
- Ну да! С одной стороны ты – Великий Первопроходец, с другой стороны вон Мишка – Почётный Абориген. Постояли недвижно возле дверей, денюшку взяли и по домам!
- Ох, не нравится мне это, - вздохнул Никита.
- Да всё будет пучком! – заверил мужик. - Праздник же!
Никиту прямо поверх его одежды обмотали тряпками шёлка, бархата и всё это обцепили кружевами, закрасили лицо и руки бронзовой краской, нацепили на ноги тяжеленные боты на огромной подошве и дали в руки массивную резную трость. Костюм Никите не понравился и очень Никиту напрягал, однако вид Мишки в костюме «Почётного Аборигена» так развеселил Никиту, что про собственные трудности он согласился забыть. Мишка был одет как старое корыто. В каких-то обносках из коры различных деревьев, в деревянных башмаках, в жутком парике из непонятных стружек и с болезненно-абрикосовой краской на лице и руках. Судя по выражению лица, Мишку ещё сильнее, чем Никиту удручал и напрягал его костюм, но Мишке, видимо, очень нужны были деньги.
Как бы там ни было, а Никиту и Мишку поставили по обеим сторонам входа в пивную и велели смирно и красиво стоять на радость посетителям и на завлекание прохожих.
Как только организаторы этого представления удалились по своим делам, Мишка взял в правую руку, неизвестно откуда выуженную, большую деревянную кружку и повесил на грудь большую деревянную табличку. Табличка гласила: «На Музей Истории Аборигенства и Первопроходства!», кружка предназначалась, видимо, для пожертвований.
Никита оценил смекалку товарища по несчастью и очень за него порадовался, когда кружка стала бойко наполняться.
- Слышь, Бронзовый, - обратился Мишка к Никите. – Хочешь, я тебе тоже кружку дам?
- Да не, - ответил Никита, - мне не надо. Я тут больше ради идеи. Хотя, припарно, конечно.
- На, вон, воды попей. Броня обещал по окончании всего этого мудозвонства пивом плотно угостить!
- Хорошо бы… Чё-та мне кажется, что я не выстою тут три часа…
- Да не боись, продержимся!
- Эй ты, чучело бронзовое! – крикнул вдруг кто-то Никите прямо в лицо. – Стоишь? Ну-ну… Стой, стой…
Это был подвыпивший субъект. Молодой, белобрысый и наглый. Он слишком близко приблизился к Никите и, обдавая Никиту перегаром, пытался заглянуть Никите прямо глазом в глаз. Таких субъектов Никита на дух не переносил, и они всегда получали от Никиты по заслугам.
Никита сжал трость с невероятной силой и стал мысленно уговаривать себя держаться. Ведь столько раз было обещано.
- Что же ты молчишь, чучело бронзовое? – пальнул перегаром субъект. – Или ты ссышь? А? Ссышь, значит… Ну-ну… А я вот тебя не боюсь, хоть ты и страшный, как моя судьба…
- Никитыч, - крикнул кто-то сидящий за столиком внутри бара, - ты сейчас дозалупаешься! Тростью по хребту получишь – как есть!
- Чего он мне сделает-то? - нагло ответил субъект. – Он же, бля, памятник!…
Сказав такое, подвыпивший субъект, которого родители тоже зачем-то назвали Никитой, потянулся своими ручищами к бронзовому носу нашего Никиты – с целью ухватить Никиту за бронзовый нос и поводить им из стороны в сторону.
Такого Никита допустить никак не мог. Даже за ТЫЩУ рублей. Не успел подвыпивший субъект дотянутся до бронзового носа, как получил неплохой удар в свой обычный нос.
Покачнувшись, субъект всё-таки удержался на ногах. Справившись с удивлением и восстановив моторику, субъект набросился на Никиту, но, получив массивной тростью в бок, тут же припустил прочь от пивной. Никита понёсся за субъектом.
Бежать у Никиты получалось медленно и тяжело. Мешала и неудобная одежда, круто навьюченная сверху собственной, и ужасные массивные боты. Каждый шаг Никиты был как удар кузнечного молота о наковальню. От каждого шага Никиты, казалось, вздрагивала земля и звенели стёкла в домах.
А подвыпившему субъекту, видимо, было так страшно, что он метался по улицам между домами как загнанный заяц.
Гонка продолжалась довольно-таки долго и была для Никиты невероятно утомительна, но боевой дух Никиты не угасал и влёк его вперёд и вперёд.
Бегали Никита и Никита довольно-таки долго, как вдруг подвыпивший субъект увидел впереди себя деревянную церковь. Обрадовавшись, он подскочил на месте, прибавил ходу и скрылся за резными дверями Божьего Храма.
Само собой, речи быть не могло о том, чтобы врываться в церковь и там чинить расправу над наглецом. Поэтому Никита постепенно перешёл с бега на шаг, проковылял спокойно до церкви, уселся на деревянное крыльцо и принялся ждать.
Отдышавшись, Никита решил, что, пожалуй, лучше будет снять нелепый костюм – не будет хотя бы так неудобно и жарко, тем более, что костюм ему уже не пригодится. Жаль только, что кроссовки свои он оставил в пивной и придётся остаться в ужасных ботах.
Как только Никита освободился от костюма Великого Первопроходца, к крыльцу церкви притрусил Деревянный Мишка – прямо в своём костюме старого корыта и, что совсем удивительно, - в деревянных башмаках: как смог? – уму не постижимо!
- Ну, ты даёшь, брат! – отдуваясь, воскликнул Мишка. – Такой марафон! Да ещё костюмированный! Народ по дороге просто в шоке был!
- А ты-то чего сорвался? – удивился Никита.
- Хрен знает, - пожал плечами Мишка. – С дуру, наверное. Ты погнал – и я погнал. Не удержался.
- Понятно, - обрадовался Никита.
- Чего ты тут уселся? – снимая свой парик из стружек, спросил Мишка.
- Да там внутри этот еблан прячется! Никитыч, мать вашу…
- Ааа… Будешь караулить?
- Буду караулить.
- Ну, я с тобой тут пока посижу…
- Посиди.
- Слушай, а воды у тебя нет?
- Не, воды нет.
- Плохо. Зажаримся совсем. Может, ну его нах, этого урода? Может, пойдём куда-нибудь по пивку? Я угощу. Из пожертвований.
- Ладно, пойдём, - согласился Никита. - Я угощу. Только сними с себя эту древесину.
- Вот и ладушки, - оживился Деревянный Мишка, стягивая с себя «кольчугу» из коры разнообразных деревьев.
По пути из пивного бара домой, уже поздней ночью, Никита натыкался на стены домов, урны и фонарные столбы, а также кричал: «Право руля!», на что Мишка Розенблюм – отличный пацан, - завсегда отвечал: «Есть право руля!»
Расставшись с Мишкой на окраине города, Никита пытался поймать попутную машину, чтобы добраться до аэроклуба, но почему-то отпугивал редких автомобилистов бронзовым цветом своего лица.
Пришлось тащиться «домой» пешком, что было не совсем приятно в сильно пьяном состоянии и в ужасных тяжёлых ботах.
Однако к утру, как и просил Матвей, Никита добрался до Мартина. Трезвый, злой, помятый и бронзовый. Получил порцию насмешек от Матвея. И лавину выпадов от Аси.
Этим утром Ася показалась Никите особенно жестокой тёткой. Она ведь не знала, глупая женщина, что Никита в таком вот смешном состоянии не просто так. Что всё это приключилось с ним из-за её маски. Из-за красивой бронзовой маски, которую Никита купил в подарок этой глупой жестокой женщине. И пусть он не донёс до жестокой женщины эту маску, и не донёс вкусных плюшек, купил-то он всё это в подарок для НЕЁ! Чтобы ЕЁ порадовать! Чтобы ЕЙ было приятно! И в результате, из-за этой ебучей маски, попал в неприятную историю! А теперь вот ещё и незаслуженно обижен главной героиней!
«Все вы, бабы, стервозы…» - так подумал Никита, засыпая под монотонный выговор Аси.