Когда ночь спустилась на землю, и Ася с Матвеем уснули крепким сном, а Никите не спалось, и он вышел прогуляться по площадке местного аэроклуба, из ближайшего леса вышел подозрительного вида человек. Человек, крадучись, направился к самолётам.
Каждую ночь выходил Смирнов Андрей Иванович на свою странную охоту, и каждую ночь пытался портить чужое летательное имущество: или рисовал на бортах самолётов антилетательные картинки и писал похабщину, или вообще пытался что-то отвинтить или оторвать от летательного аппарата.
Местные жители говорили, что у Андрея Ивановича какая-то психологическая травма, связанная с летательным прошлым. Что именно за травма и что за прошлое у Андрея Ивановича никто не знал, но знали точно: Андрей Иванович не в своём уме и настолько, что плохо было бы тому, кто беспечно прогуливался бы вдоль самолётов ночью, не успев спрятаться, и попался бы Андрею Ивановичу на пути. Возможно, это была всего лишь легенда, потому что до сих пор никому не удавалось столкнуться нос к носу с Андреем Ивановичем во время его охоты.
Конечно, недовольные таким положением вещей, члены аэроклуба делали какие-то попытки охранять своё имущество, однако, чаще всего Андрею Ивановичу всё-таки удавалось осуществить задуманное. В этом своём любимом деле Андрей Иванович Смирнов проявлял чудеса смекалки, изобретательности и изворотливости.
Мягкими, неслышными шагами подошёл Андрей Иванович к площадке. Он давно уже рассмотрел стаю новых самолётов, прибывших сюда для завтрашнего шоу, и заранее облизывал сухие потрескавшиеся губы, думая о том, как он сейчас нанесёт им всем урон и завтрашнее шоу окажется под угрозой срыва, ну или будет подпорчено.
«Вот и первая добыча!» - ухмыльнулся Андрей Иванович и, достав из-за пазухи самодельный баллончик с краской, принялся тщательно выводить на борту самолёта огромную букву «Х».
Букву «Х» он выводил минут десять. Старательно. Аккуратно. Вкладывая в своё творчество максимум таланта.
Наконец чёрная отметина на бело-голубом борту была завершена и смотрелась, по мнению Андрея Ивановича, достаточно зловеще – как чёрная метка. Проглотив слюну радости, с чувством глубокого удовлетворения Андрей Иванович приступил к написанию буквы «У».
В этот самый момент из-за носа самолёта показался Никита, прогуливающийся по территории аэроклуба.
Увидев Никиту, Андрей Иванович вздрогнул, отчего буква «У» получила непоправимую кривизну, подскочил на месте и пустился бежать в сторону леса.
- Эй! – крикнул вдогонку Никита, почувствовав неладное. – А ну стой! Стой, я сказал!
Андрей Иванович удирал так, будто всю жизнь только этим и занимался – только фосфоресцирующие полоски на подошвах кроссовок мелькали в тёмной траве.
А Никите это зрелище вдруг придало задору и он, не думая о последствиях, припустил за Андреем Ивановичем. Вот уж где можно было дать волю своим чувствам и желанием, выпустить наружу праведный гнев и накопившийся пар. И Никита понёсся по пятам ночного жулика, шепча сквозь зубы:
- Только бы догнать! Только бы догнать!
Андрей Иванович перепрыгнул через канаву с ручьём – Никита за ним.
Андрей Иванович к лесу – Никита за ним.
- А ну-ка, бля, стой, еблан! Слышишь? – кричал Никита. – Сейчас ведь догоню и так отделаю – мало не покажется!
- Кто это там пищит такой? – прокричал Андрей Иванович, остановившись на мгновение.
Андрею Ивановичу вдруг показалось, что он может смело подпустить к себе преследователя, чтобы прыснуть тому в лицо краской, поэтому-то Андрей Иванович и остановился.
Сначала Андрей Иванович не мог никого разглядеть, только догадывался по топоту, что к нему кто-то быстро приближается. Но потом, когда Никита подбежал ближе и скачущий силуэт Никиты стал явственно выделяться на фоне ночи, Андрей Иванович из каких-то непонятных соображений передумал брызгать краской в лицо врага и, опять подпрыгнув на месте, снова пустился к лесу.
- Ты не понял, баклан? – кричал Никита. – Стой, бля!
Не добежав до леса нескольких метров, Андрей Иванович споткнулся о корягу и, перекувырнувшись через неё, завалился в траву. Вскочить на ноги Андрей Иванович успел, а скрыться в лесу уже не получилось. Андрея Ивановича нагнал Никита. Обеими руками Никита вцепился Андрею Ивановичу в капюшон, и дёрнул назад что было силы.
Из-под ветровки Андрея Ивановича посыпались баллончики с краской, отвёртки и гаечные ключи.
От неожиданности и Никита и Андрей Иванович замерли, глядя на рассыпавшиеся предметы – Никита с недоумением, Андрей Иванович с гордостью и с бессильной злобой. Замерли всего на пару секунд, а потом Никита, ещё раз дёрнув Андрея Ивановича за капюшон, крикнул:
- Ну? Я тебя предупреждал, что получишь? Вот и получи!
С этими словами Никита для начала дал Андрею Ивановичу неплохой пендель. Андрей Иванович зло взвыл, извернулся и нанёс Никите удар в плечо. Никита повалился на землю, но увлёк за собой Андрея Ивановича, и уже на земле началась настоящая разборка. Здесь уже Никита вкладывал всю свою душу в действие, не жалея своих сил и таланта. Соперники катались по земле, мултузили другу друга, зажимали, душили, набухали жилами, скрипели зубами, выли, шипели угрозами и обидными названиями в адрес друг друга.
- Я тебя закопаю тут, урод! – шипел Никита, навалившись на Андрея Ивановича, прижав его шею обеими руками к земле.
От первого крика Никиты «Стой!» проснулась Ася Зугвогель, она сильным ударом в бок толкнула Матвея, отчего Матвей очень резко подскочил и ударился плечом об какой-то угловатый выступ.
- Твою мать! – потирая плечо, сообщил в темноту салона Матвей.
- Ты слышал? – спросила Ася не своим хриплым голосом.
- Не слышал, но почувствовал, - потирая бок, ответил Матвей. – Рука у тебя, мать, железная. Через спальник так долбануть – синяк стопудово будет.
- Тссс! – прошипела Ася. – Слышишь?
- Слышу. Орёт кто-то.
- Где твой дружок? – спросила Ася.
- Никитыч?!? – проорал Матвей так громко, что самолёт, кажется, зашевелился; ответа не последовало. – Никитыч, мать твою, отвечай!… Нету чего-то…
- Подымайся давай! – вскочив, скомандовала Ася. – Похоже, это он орёт!
К тому времени как Ася и Матвей выскочили из Мартина, на площадке аэроклуба уже собирались владельцы и пассажиры летательных аппаратов, тоже разбуженные криком Никиты. Собравшись в большую кучу, они быстро, в краткой, но общедоступной форме, осудили ужасное поведение ночного гостя, ссылаясь в качестве доказательства на недописанное слово на борту одного из самолётов, а потом стали выяснять природу разбудившего их крика. Путём нехитрых логических умозаключений собравшаяся толпа авиалюбителей пришла к выводу, что источником звука был пацан, привезённый Гусинским и что пацану, наверное, нужна помощь. Придя к такому выводу, толпа, вооружившись подручными материалами, кинулась к лесу. Как раз в ту сторону, откуда снова раздался крик.
- Это ещё неизвестно, кто кого закопает! – прошипел Андрей Иванович, ловко вывернувшись из-под Никиты и навалившись на Никиту сверху.
- Ссссука… - успел прошептать Никита сдавленным горлом, теряя сознание.
Не хотелось Никите помирать именно так, именно здесь, именно от костистых рук этого черепа на длинных ножках. Но судьба, похоже, наметила Никите скорую кончину именно в эти июньские дни.
«Никогда не буду залупаться…» - снова промелькнуло в голове у Никиты, прежде чем кислород предательски перестал в полном объёме поступать в клетки мозга, и сознание Никиты поднялось над травой и лесом.
Но вот где-то совсем близко затопали ноги и заскрежетали различные предметы. Среди густой травы показался силуэт мужика с палкой наготове. Как будто не видя ничего больше, мужик летел прямо на Андрея Ивановича.
Андрей Иванович замер.
Мужик летел так быстро, что времени сообразить что к чему у Андрея Ивановича не было.
Точно молот на наковальню опустилась палка мужика на плечи Андрея Ивановича. Ещё чуть-чуть и это могла бы быть голова Андрея Ивановича, но Андрей Иванович успел слегка скукожиться, поэтому палка пришлась ему на плечи.
Мужика силой инерции пронесло через Андрея Ивановича
Не успел Андрей Иванович опомниться, а из травы уже показался второй мужик. Он летел так же быстро и тоже был чем-то вооружён.
Андрей Иванович сгруппировался. Удар пришёлся по спине, а мужик, будто и не к Андрею Ивановичу бежал, пронёсся дальше.
Через секунду показался третий мужик. Он бежал вкривь и вкось, как будто у него ноги были связаны между собой. От этого движение его было не столь быстрым, поэтому третий мужик затормозил прямо возле Андрея Ивановича и просто дал последнему подзатыльник – у мужика не оказалось с собой никакого оружия.
Потом из травы выбежал четвёртый мужик, пятый, шестой, потом баба, ещё мужик, ещё какие-то мужики и бабы… Андрей Иванович заметался. Глаза у него стали красными и очень влажными, рот исказился от бессильной злобы и отчаяния, желтовато-седая шевелюра встала дыбом. От злости и от обиды Андрей Иванович ничего уже не видел и не понимал; он стал с диким рыком бросаться на всё, даже на валяющиеся на земле коряги.
Андрей Иванович был не совсем старый, но и не так, чтобы молодой человек. Скажем так, видавший виды дядька. Бывало в его жизни и так, что гнались за ним группы людей, а, догнав, осуществляли свои замыслы против Андрея Ивановича. Бывало даже так, что пули пролетали со свистом мимо его ушей; а однажды у Андрея Ивановича даже была сильнейшая контузия. И всё-таки никогда Смирнову Андрею Ивановичу не было так плохо, как в этот предрассветный час. Кажется, Андрей Иванович окончательно съезжал с катушек.
Когда толпа авиалюбителей увидела, что Андрей Иванович совсем плох – едва дыша, пытается загрызть ствол поваленного дерева, они прекратили нападать на Андрея Ивановича.
- Во больной какой! – удивился один из местных авиалюбителей. – Теперь, надеюсь, ты надолго от нас отъебёшься!
И толпа побрела обратно к аэроклубу, Матвей Гусинский бережно поднял на руки Никиту.
Когда Матвей, самым последним, пришёл в контору аэроклуба, там уже собрались все авиалюбители, среди которых, к счастью для Никиты, оказалось несколько врачей.
Увидев Никиту, авиалюбители радостно загомонили и захлопали в ладоши. Никита, то ли от шума, то ли от поступившего в организм кислорода, пришёл в себя, оглядел толпу радостных людей туманным взором и улыбнулся.
- Ты первый человек, которому удалось поймать этого идиота! – сказал один из местных членов аэроклуба. – Года два мы уже на него периодически охотимся, и всё никак не удавалось словить за руку. Ходили к нему на дом, так потом по судам нас таскает: за вторжение, угрозы, незаконные обвинения. Такой мудила – мама не горюй! И тут ты его прямо за капюшончик – хвать! Просто герой!
- Наш пацан! – с гордостью ответил за Никиту Матвей. – Моя школа! Что скажешь, Аська? Наш же пацан?
- Наш, наш, - улыбнувшись, ответила Ася Зугвогель.
Так Ася Зугвогель согласилась с дальнейшим присутствием Никиты на борту Мартина.