Мужик и Алёна довольно долго созерцали друг друга в молчании. Наконец мужик вынул изо рта мундштук и сонно, медленно произнёс:
- Ты-ваап-ще-та-хто?
Хуже этого вопроса ничего нельзя было придумать. Алёна сразу как-то смутилась. Что значит – кто? Ну, Алёна.
- Понимаете ли… видите ли… просто я заблудилась в том коридоре и искала выход… а тут собака… а я так боюсь собак, что просто смерть – вот я и прыгнула сюда к Вам… А кто я такая, я уже не знаю. Только догадываюсь. Столько всего произошло. Раньше я была Алёна. Актриса. А теперь кисель какой-то вишнёвый…
И Алёна беспомощно замолчала, хлопая глазами, наполнившимися слезами.
- Вы-ра-жай-ся-ка-ты-яс-не-е… - сказал мужик. – Как-при-ка-жешь-те-бя-по-ни-мать?
- Да, я сама себя не понимаю, - с досадой ответила Алёна. – Нет ли у Вас выпить чего-нибудь?
- Вы-пить не-ту, есть-вот-э-то, - сказал мужик и протянул Алёне мундштук.
- Давайте это, - вставая с пола, согласилась Алёна. – А что это?
- Поп-ро-буй, - пожал плечами мужик.
И Алёна попробовала.
Ух, ты! – попробовав, подумала Алёна. Затем Алёна уселась за стол напротив мужика и попробовала ещё. И опять подумала: «Ух, ты!» А потом Алёна пробовала и пробовала и совсем ничего не думала. И это было приятно.
А после приятного ничегонедумания Алёна поведала мужику свою сегодняшнюю историю.
- Вот, видите, что получается? – заключила Алёна.
- Не-ви-жу, - ответил мужик.
- Простите, конечно же, - сказала Алёна так вежливо и добродушно, что любой обмер бы от умиления, - но лучше я, наверное, не сумею объяснить. Во-первых, я сама ничего уже не понимаю, а во-вторых, когда ты чувствуешь себя то какашкой, то актрисой – всё как-то путается, правда?
- Не-зна-ю, - ответил мужик.
- Хм, ну, может быть, с Вами просто ещё так не бывало, - предположила Алёна, - а вот когда Вы сами начнёте попадать в разные заключения – а Вам придётся рано или поздно в них попасть, уж поверьте мне! – вот тогда Вы тоже потеряете всякую ориентацию и суть происходящего. Будете сидеть и гадать: какашка Вы или актриса! Хи-хи. И будет Вам не по себе, да?
- Нет, - сказал мужик.
- Ну, может быть, у Вас это и по-другому, - согласилась Алёна. – Зато мне вот ужасно не по себе…
- Те-бе? – произнёс мужик. – А-ты-хто-та-ка-я?
- Здрасте – приехали! – удивилась Алёна. – Вы меня решили окончательно добить? Скажите Вы мне, кто Вы такой! Так будет лучше!
- По-че-му? – спросил мужик.
Вопрос для Алёны был совершенно неожиданным, и так как она не сумела придумать никакого убедительного ответа, она решила, что, видно, мужик просто очень умный и Алёне здесь нечего делать. Алёна поднялась со своего стула, немножко постояла в задумчивости и повернулась к выходу.
- По-го-ди, - произнёс мужик. – У-ме-ня-для-те-бя-важ-на-я-но-вость!
Перед таким соблазном Алёна, естественно не могла устоять, поэтому она немедленно повернула обратно и уселась снова на свой стул, а заодно отобрала у мужика мундштук и засунула его в рот.
- Ни-ког-да-не-вы-хо-ди-из-се-бя! – доверительно сообщил Алёне мужик.
- Это всё? – поинтересовалась Алёна, чуть не поперхнувшись дымом.
- Не-всё, - сказал мужик.
- Ладно, так и быть, - согласилась Алёна. – Я подожду. Может, Вы ещё чего уразумеете.
Мужик долго – минут пять! – молча попыхивал кальяном, но, в конце концов, действительно опять вынул изо рта мундштук и сказал:
- Так-ты-ду-ма-ешь-что-ты-это-не-ты?
- Боюсь, что так! – сказала Алёна. – Всю дорогу чувствую себя то так, то эдак. И ничего не соображаю толком! А сейчас ещё и ничего не могу вспомнить!
- Не-мо-жешь-вспом-нить-че-го?
- Ничего! – плачевным тоном выкрикнула Алёна. – Даже детских стихов!
- На-при-мер?
- Да ну, блин, - махнула рукой Алёна. – Даже про ноябрьский праздник и то переврала всё!
- А-ты-проч-ти-про-лю-бовь, - предложил мужик. – О-чень-тро-га-тель-ный-стих!
Алёна послушно встала в позу, сложила перед собой руки и начала читать стих про любовь. А поскольку стих этот Алёна воочию видела в своей голове, то выдавала она его именно так, как видела. В голове стих выглядел так:
Без меня тебе, любимый мой,
Земля
Мала
Как остров,
Без меня тебе, любимый мой,
Лететь
С одним
Крылом,
Ты возьми меня,
Любимый мой,
Сильно
И
нежно…
А потом ещё, любимый мой,
Мы с тобой…
Споём…
- Не то, - сказал мужик.
- Да, кажется, не совсем те стихи, - смущённо сказала Алёна. – Некоторые слова перепутались.
- Всё-ни-ку-да-не-го-дит-ся! С-са-мо-го-на-ча-ла-до-са-мо-го-кон-ца! – решительно подвёл итоги мужик, и наступило долгое неловкое молчание.
Пока в комнате господствует это напряжённое молчание, самое время открыть тайну стиха, который пыталась прочесть Алёна. На тот случай, если кто-то не угадал, что за стих Алёна выбрала для чтения. Это даже не стих, а песня. Примадонны отечественной эстрады – А.Б. Пугачёвой. Песня в своё время достаточно известная, хоть и дурацкая. А вот со словами Алёна действительно немного в конце напутала и ещё покорёжила рифму. Хотя, с тем смыслом, что вложила в стихи Алёна, песня могла бы быть, наверное, хитовее.
На этот раз первым заговорил мужик.
- Так-ты-кем-хо-чешь-быть-то?
- Да мне почти всё равно, - не подумав, ответила Алёна. – Мне только неприятно всё время во что-то влипать. Понимаете?
- Не-по-ни-ма-ю, - сухо сказал мужик.
Алёна промолчала. Никогда в жизни она не встречала такого упёртого собеседника, и она уже чувствовала, что, несмотря на её необыкновенно космическое состояние, она сейчас вылезет из себя или взорвётся, как какая-нибудь быстронесущаяся комета.
- Те-бе-тво-я-обо-лоч-ка-нра-вит-ся? – спросил мужик.
- Ну, - замялась Алёна, - хотелось бы чуточку подрасти, например. Я ведь сейчас метр шестьдесят восемь… Наверное… Это для подиума прямо стыдно! Хотелось бы, например, метр восемьдесят три!
- Тво-им-рос-том-мож-но-толь-ко-гор-дить-ся! – сердито пробубнил мужик, медленно поднимаясь во весь свой рост.
Оказалось, что мужик как раз такого же роста, что и Алёна.
- Ну, хорошо, - согласилась Алёна. – Тогда по фигу на подрасти!
- И-пра-виль-но, - заявил мужик, плюхнувшись на свой стул, и преспокойно принялся снова дымить кальяном.
Алиса тоже уселась на свой стул и уставилась на мужика, решив подождать, пока мужик опять сам с ней заговорит.
Через несколько минут мужик опять вытащил изо рта мундштук и отложил его в сторону; затем раза два зевнул и хорошенько потянулся. А потом он не спеша встал, постоял немного в задумчивости, и пополз к выходу.
И только перед тем, как окончательно скрыться за дверью, он мимоходом произнёс:
- Здесь есть еда. Пожри чего-нибудь – полегчает!
Получалось что-то вроде загадки. «Где здесь есть еда? Чего я должна пожрать? Почему полегчает?» - замелькало в голове у Алёны.
- Шкаф! – немедленно отозвался мужик, словно расслышал её слова.
И только она его и видела.
Алёна в раздумье уставилась на шкаф, пытаясь сообразить, зачем ей этот шкаф. Потом она встала, подошла к шкафу и открыла его. В шкафу оказалась куча блестящих пакетиков с чипсами, сухариками и орешками. И Алёна тут же почувствовала невероятно огромное чувство голода.
Теперь оставалось самое трудное: решить, с какого деликатеса начать.
«Чего же съесть? Сухариков с укропом? С беконом? Чипсов с сыром? С паприкой? Чего же я больше хочу?» - лихорадочно думала Алёна и, в конце концов, отважилась отведать чипсов с грибами.
И в ту же секунду почувствовала в организме сильнейший обмен всех веществ. Поедала Алёна чипсы с полным ощущением, что её собственная челюсть сильно ударяется об её собственные ботинки.
Как ни ошеломлена была Алёна своим состоянием, она всё же соображала, что времени даром тут терять не надо: надо немедленно съесть ещё чипсы со сметаной и укропом, а потом ещё сухарики с петрушкой, а потом ещё фисташек поесть, иначе она просто пропала!
Это было ужасно трудно: подбородок бедной Алёны так и бился об ботинки, а голодная слюна заливала полностью весь зоб, так, что рот невозможно было нормально открыть!
И всё-таки Алёна ухитрилась съесть всё то, что наметила для поедания… и даже намного больше…
- Уф! – сказала вслух Алёна, после продолжительного перерыва на отдых. – Кажется, полегчало.
Когда взгляд Алёны приобрёл кое-какую осмысленность, Алёна обвела глазами помещение. Но только глазами! – потому что голова Алёны всё ещё не была готова к нормальным движениям. На этот раз голова болталась где-то под потолком на тонкой-претонкой длинной-предлинной шее.
- Где это я, интересно? – громко спросила Алёна.
Тут она попробовала пошевелить руками, но почти безрезультатно. Только где-то там, далеко внизу, лёгкий трепет прошёл по организму.
Значит, руки к голове никак не поднять. Невозможно. Тогда, может быть, можно попробовать наклонить голову к рукам? Алёна так и сделала, и, к счастью, оказалось, что её новая шея великолепно гнётся практически в любом направлении.
Изящно изогнув шею плавным зигзагом, Алёна собралась нырнуть головой в зелёное море (пока она ещё не совсем понимала, что это зелёная глянцевая поверхность круглого стола), как вдруг услышала громкий шелест, и этот звук заставил её отпрянуть.
На Алёну яростно налетели пакетики с сухариками, выпавшие из открытого шкафа, стараясь ударить Алёну своими крылышками прямо в лицо.
- Подлые! – крикнула Алёна. – Ах вы подлые!
- Никакие мы не подлые! – возмутились пакетики с сухариками. – Мы чёрствые! И только!
- Чего вы там лопочете? Я ничего не понимаю, – сказала Алёна.
- Со вкусом курицы! Со вкусом бекона! С сыром! С колбасой! С зеленью! С перцем! С солью!
Тут Алёна окончательно перестала что-нибудь понимать, но она чувствовала, что пока сухарики не выскажутся до конца, лучше помолчать.
- Как будто это так просто – сохранить в себе оригинальный вкус! – продолжали сухарики, повышая голос. – Попробуй сама – сохрани в себе вкус бекона, когда бекона в тебе и не было, тогда узнаешь! А мы, несчастные, мало того, что сидим тут как проклятые, так ещё должны сохранять в себе оригинальный вкус! И всё это до конца срока годности!
- Ну, простите, - сочувственно произнесла Алёна.
Она действительно стала понимать, как нелегко быть сухариками с оригинальным вкусом.
- Всё понятно! – воспользовались моментом сухарики. – Ты должна нас съесть! Пока не кончился срок годности! И станешь Спасителем! Все, кто съедают сухарики до конца срока годности – Спасители! Вот тебе наш сказ!
Алёну так поразила эта – совершенно новая для неё – мысль, что она в растерянности умолкла, успев только открыть рот.
- Ешь скорее! – завопили сухарики.
- Эээ… - затянула Алёна. – Я как раз не хочу сейчас есть. Я уже, вроде бы, наелась.
- Ах, вот как? Ну, тогда проваливай! – грубо крикнули сухарики, разлетаясь по столу.
Алёна послушалась.
Она с большим трудом встала и выбралась из комнаты, а потом с большим трудом стала пробираться вдоль коридора: все дверцы неизменно притягивали её к себе будто огромным тяжёлым магнитом. Приходилось поминутно останавливаться и подолгу отлепляться от каждой двери. К тому же Алёне казалось, что за каждой дверью кто-то сидит, смотрит на неё, смеётся над ней, показывает пальцем и немного осуждает. И ещё на Алёну вдруг внезапно снова напало чувство голода. К счастью – хоть и не сразу, - она обнаружила, что ведь в руках у неё находится большой пакет чипсов с грибами. Выбравшись на середину коридора, так, чтобы ни одна дверь не смогла бы её примагнитить, Алёна с величайшей осторожностью стала класть в рот золотистые кусочки картошки, чувствуя от каждого укуса прилив не только слюнопотока во рту, но и большой прилив энергии во всём теле.
И знаете, когда все чипсы были съедены, и Алёна вроде бы всё-таки пришла в себя, выяснилось, что она так отвыкла быть нормальной девушкой, что теперь её даже было крайне неловко стоять вот такой обычной Алёной посреди обычного коридора.
Но, конечно, довольно скоро она опять привыкла к себе и начала, по обыкновению, сама с собой беседовать.
- Ну вот, ты, Алёнушка, вроде бы в норме. Что ни говори – торкнуло тебя будь здоров. Но это всё позади. Теперь чего? Теперь надо забраться в этот чудесный садик!