Была середина рабочего дня, но в посёлке Дурашкино никто как будто бы не занимался никакими делами.
По кривой грязной улице шли к главной площади тощие люди, а за людьми тощие всклоченные собаки в репьях. Все они зевали.
Козы с драной шерстью на боках щипали пыльную траву у дороги, тряся огрызками хвостов. За козами, валяясь тут же у дороги в траве, следили такие же козлоподобные люди.
Возле одной ограды, повесив голову, стояла корова; у неё кости торчали сквозь кожу. Рядом с коровой стояла такая же тётя. Обе они что-то мычали.
На кочках грязи сидели общипанные воробьи, - они не улетали – хоть лови их руками и употребляй на закуску.
Всюду бегали куры с выдранными хвостами.
Бронислав дошёл по этой кривой и удручающей своим видом улице до главной площади посёлка и обнаружил там базар.
К огромному разочарованию Бронислава, это оказался обычный базар, без каких-либо удивительных штук. Несколько тучных женщин продавали здесь зелень и овощи, и большая куча измождённого народу продавала здесь давно ненужные никому товары, разложенные на выцветших клеёнках. Тут были и старые ботинки, и старые зубные щётки, и пыльные пластмассовые плафоны, и кучи ржавых шурупов, и перегоревшие тройники и ещё много-много всякой всячины.
Бронислав грустно ходил между этих рядов и тщётно всматривался в их содержимое, надеясь обнаружить здесь хотя бы самоучитель для игры на балалайке.
- Кого я вижу! – промяукал вдруг знакомый голос рядом с Брониславом. – Добренький богатенький Брониславчик! Пришёл-таки на базар! А мы тебя ждём, ждём. Всё думаем, где же наш Брониславчик гуляет?
Это была Алевтина. Она стояла прямо посередине торговых рядов под руку с Васькой и тянула свою грязную морщинистую руку к курточке Бронислава.
- Ну, здрасьте, звездуны-мудозвонщики, - поприветствовал своих знакомых Бронислав.
- Это он чего? – недовольно буркнул Васька. – Это он обидел нас?
- Да не, - отмахнулась Алевтина. – Это, Васенька, он так шутит. Ласково. И необидно. А зачем ты так шутишь, Брониславчик?
- Затем, что где, мать вашу, тут крутые базары в вашем Дурындине? На фига было лепить-то ботву всякую?
- Та бог с тобой, Брониславчик! – разведя руками, удивилась Алевтина. – А это, по-твоему, что? Это не базар? Ты посмотри, сколько тут добра!
Алевтина подпрыгнула слегка на месте, схватила Бронислава за рукав курточки и потащила его за собой по рядам, хватая то и дело с клеёнок какие-то старые вещи и тряся ими перед носом Бронислава.
- Ты вот это видел? А? Это, по-твоему, не вещь?!?… А это! А?
Таким манером Алевтина протащила Бронислава почти по всем торговым рядам, хватая старые ботинки, вилки, пепельницы и паяльники. При этом хромота Алевтины куда-то чудесным образом исчезла, а Васька еле поспевал за воодушевлённой подругой.
- Сейчас и балалайку тебе найдём! – кричала победным криком Алевтина. – И слона изумрудного!
В этот момент компанию Бронислава догнал какой-то человек и, схватив Алевтину за руку, прокричал на весь базар:
- А ну-ка, бабонька, верни-ка на место зеркальце!
- Какое ещё зеркальце?!? – завопила Алевтина.
- То самое – в бисерном чехольчике!
- Не знаю я, о чём ты! Атчепись от меня! Ишь пристал, подлец! Граждане, помогите!!! Невинности лишают прямо посреди бела дня!
- Не вопи, дура! Верни, говорю, зеркало, а то сдам тебя, куда положено! Там ещё и за бомжевание получишь!
- Граждане! – не унималась Алевтина. – На глазах ваших убивают! Помогите же!
Не успел Бронислав отцепится от Алевтины и ускользнуть из центра событий, как к их группе подскочили люди в форме, которые ловко скрутили Алевтину, Ваську, Бронислава и незнакомого человека, и утащили всех их с площади.
Бронислав ковырял ногами землю и требовал отпустить его, потому что он тут ни причём. Люди в форме отвечали:
- Вскрытие покажет…
Алевтина же и Васька привычно висели на руках у работников правоохранительных органов. Васька то и дело поднимал ноги от земли, прижимая их к себе, и качался на руках мужественных людей в форме, с молодецким посвистом.
Тем временем люди в форме привели Бронислава в отделение и кинули его за решётку омерзительно пахнущей клетки. Следом туда кинули Алевтину и незнакомца, Ваську ещё долго впихивали в дверь клетки, потому что Васька брыкался, зависая на руках мужественных людей в форме, цеплялся ногами за решётку и грозно верещал.
Через некоторое время Бронислава вывели из клетки.
Дежурный человек вылез из-за стола и сам обыскал карманы Бронислава.
Обнаружив во внутреннем кармашке курточки Бронислава деньги, дежурный тут же конфисковал их – как вещественное доказательство, и положил во внутренний карман своей курточки.
Не обнаружив больше ничего интересного, дежурный незлобно проговорил:
- Ты, парень, зря связался с этими бичами. Теперь придётся тебя задержать и оформлять дело по всей строгости закона. Тут и бомжевание, и хищение, и беспорядки в общественных местах – в общем, полная программа. Но, учитывая смягчающие обстоятельства, - дежурный похлопал себя по кармашку курточки, - я не буду заводить громких дел, а просто отправлю тебя на исправительные работы. В наш замечательный дурдом. Там всегда нехватка кадров. ИТАК! – прокричал вдруг дежурный, отчего Бронислав вздрогнул. - Сто часов исправительных работ! Продано! – И стукнул кулаком в стену.
За стеной ответили:
- Щаз, погодь!
Бронислав попытался рассказать дежурному о своих приключениях, о том, что он случайно оказался в центре событий на этом базаре, о том, что дома его ждёт больной умирающий отец. Всё было напрасно! Люди в форме, выскочившие из-за стены, подхватили его и потащили на окраину посёлка. Там они затащили его в большое жёлтое здание под названием «Психиатрическая лечебница посёлка Дурашкино», с мощными решётками на окнах, и сдали его прямо в приёмный покой под роспись дежурной медсестры, обозвав Бронислава «свежим кадром».
Потом люди в форме усадили Бронислава на привинченную к полу скамью в жуткой зелёной приёмной, и ушли, медсестра закрыла за ними тяжёлую железную дверь на все засовы.