В это время к Дмитричу зашёл его старинный приятель: гармонист и балалаечник по имени Карл Йозефович – из поволжских немцев. Если попроще, то Карл Иванович.
Когда-то Карл Иванович в смешной шляпе ездил со своими инструментами по городам и сёлам, и пением своим и музыкой своей добывал он себе на хлеб.
Сейчас Карл Иванович был уже стар и болен, и у гармошки его порвались меха, а на балалайке давно не было струн.
- Здравствуй, Дмитрич, - очень вежливым и благородным голосом, как будто даже с лёгким европейским акцентом, сказал Карл Иванович, зайдя в сторожку Дмитрича. – Что ж ты сидишь, любезный мой друг, на полу?
- А я, видишь ли, потерял свои часики, - нашёлся Дмитрич. – Хотя, ну их! Присаживайся, старина! Наливай себе… И мне… Сейчас стакан только организую…
- Совсем ты плох, - заметил вслух Карл Иванович, смахнув своей бамбуковой тросточкой сушёный веник с лавки. – Часики свои ты, Дмитрич, ещё по молодости Кирилловне в залог оставил.
- Ах, ты ж, ядрить твою через колено! – обрадовался Дмитрич. – Ну, стало быть, и искать не надо! Наливай тогда скорее!
Поднявшись с пола, Дмитрич увидел за столом не только Карла Ивановича, но и солдата. И опять сильно испугался. Стало быть, всё-таки белочка.
- Как поживаешь, Карлуша? – косясь на солдата, спросил Дмитрич дрожащим голосом.
- Плохо, - ответил Карл Иванович. – Всё думаю – чем бы мне подзаработать на хлеб. Пенсии никак не хватает. Хоть бы ты мне помог, Дмитрич, посоветовал бы что-нибудь, что ли…
- Посоветую, конечно, Карлуша! – приободрился немного Дмитрич, опрокинув очередной стакан. – Но сначала ты мне вот что скажи: ты тут кого-нибудь ещё наблюдаешь?
- Ну, да, - отозвался Карл Иванович, посмотрев грустными глазами на солдата. – Тут у тебя солдат в гостях.
- Эх-хе-хе! – развеселился Дмитрич. – У меня солдат в гостях! Стало быть, не белочка!
- Стало быть, нет, - согласился Карл Иванович.
- Нет, папаша, не белочка, - подтвердил солдат.
- Вот и бери этого солдата себе! – на радостях выпалил Дмитрич. – Таков будет мой тебе совет!
- Как же я его возьму себе? – удивился Карл Иванович. – Это же не пёс какой-то. Это же человек разумный. Индивидуум!
- А ты его обучи песням своим, да научи на гармонике играть, да ещё танцевать по-всячески, и смешные всякие штуки говорить. Ну, как ты умеешь! И води его по дворам да площадкам. Заработаешь на кусок хлеба. Да и вон – на стаканчик.
- Отлично придумано, папаша, - восхитился солдат. – Матуха мне рассказывала, что ты дурак и пьяница. А ты, я гляжу, только пьяница.
Дмитрич весь засиял от гордости. А Карл Иванович только изумлённо хлопал глазами. Откуда такие интересные идеи рождаются в голове пьяного Дмитрича?
- Ты не шутишь ли, любезный мой друг? – уточнил Карл Иванович.
- Чего мне шутить-то? – отмахнулся Дмитрич. – Дело ж говорю!
- Ну, спасибо тебе, дружище, - прослезившись, поблагодарил друга Карл Иванович. – Давай, пожалуй, твоего солдата. Попробую…
- Но! – оборвал Дмитрич Карла Ивановича, подняв указательный палец правой руки вверх. – Сначала мы это дело обмоем! Чтобы начинать новую жизнь, надо как следует проводить старую! Хе-хе… Таков закон!
- А то! – согласился солдат и достал из рюкзака две бутылки водки, банку шпрот, огурец и три пачки папирос.
- Эх-хе-хе! – развеселился Дмитрич. – Смотри, каков субъект! А ты брать не хотел!
Все трое рассмеялись. А потом принялись энергично употреблять всё то, что было на столе. В основном – водку и папиросы.
Не прошло и полутора часов с начала праздника, как солдат, поднявшись из-за стола, сильно толкнул Карла Ивановича в плечо и проскрипел:
- Вот тут ты, батя, не прав! Гонишь!… Сейчас вернусь – объясню!
Карл Иванович покачнулся, и чуть было не упал с лавки, но успел ухватиться за стол и удержал равновесие. А потом с обидой посмотрел на Дмитрича и простонал:
- Ах, вот какие твои подарки!
- Ну, прости его, дружище, - ласково ответил Дмитрич. – Он же не со зла…
- Значит, это он полюбовно дал мне тумака? – потирая плечо, спросил с досадой Карл Иванович.
- Стало быть, полюбовно, - согласился Дмитрич.
- Врёшь ты, Василий Дмитриевич! – обиженно выкрикнул Карл Иванович.
- Это я-то вру? – разозлился Дмитрич.
- Я знал, что ты жалкий пьяница, Синий Нос, - ответил Карл Иванович. – А ты ещё и безбожный лгун.
- Ах, ты ещё и оскорблениями меня уничтожаешь! – возмутился Дмитрич. – Ну-ка наклонись-ка сюда поближе!… Я тебе сейчас влеплю, как следует! Прямо в челюсть твою фрицевскую!
- Сам наклонись поближе, я тебе откушу твой поганый нос!…
Оба старика разошлись и начали махать друг на друга руками и папиросами. Карл Иванович даже схватил Дмитрича за синий нос, перекрыв тем самым Дмитричу возможность существования. Тогда Дмитрич схватил Карла Ивановича за седую благородную шевелюру.
Всё это время за дверью сторожки раздавалось долгое и громкое журчание, а когда журчание затихло, скрипучий голос оттуда же крикнул:
- А ну хорош, папаши! Отставить бойню! А то сейчас разберусь!
Помултузившись немного, старики ослабли, отпустили друг друга, и выпили по стаканчику.
- Давай, что ли, помиримся? – предложил Карл Иванович.
- Давай, стало быть, помиримся, - согласился Дмитрич.
Старики поцеловались и ещё выпили. Потом солдат взял Карла Ивановича под мышку и пошёл со своей ношей к Карлу Ивановичу домой.