Утром Барри Калымыч проснулся в превосходном настроении. Но не успел он как следует позавтракать жареным цыплёнком и фаршированными помидорами, как в дом к нему прибежал его человек и спросил, что делать с буяном в подсобке.
По словам человека, буян проснулся, протрезвел, обозлился, и теперь ломает деревянные перекрытия, а ещё орёт благим матом на всю округу, что привлекает прохожих и проезжих и даёт повод для сплетен и слухов.
Выслушав внимательно своего человека, Барри Калымыч приказал привести буяна к нему.
Когда человек вместе с менеджером по рекламе Алексеем, притащили Бронислава и бросили его на пол у камина, Барри Калымыч как раз, страшно сопя носом, мешал кочергой золу в камине.
Вдруг глаза его налились кровью, нос, а затем и всё лицо собралось поперечными морщинами, и Барри Калымыч громко ахнул на весь дом:
- Ааап-чхи!!!…
Чихнул он так, что пепел поднялся столбом в камине. Надо сказать, что когда доктор бензиновых наук начинал чихать, то уже не мог остановиться и чихал пятьдесят, а то и сто раз подряд.
От такого необыкновенного чихания он обычно обессилевал и становился добрее.
Алексей украдкой шепнул Брониславу:
- Попробуй с ним заговорить по-человечьи… между чиханиями…
- Аап-чхи! Аап-чхи! – Барри Калымыч забирал разинутым ртом воздух и с треском чихал, тряся своей здоровой бородатой башкой.
В доме всё тряслось, дребезжали стёкла, качались картины и канделябры на стенах. Между этими чиханьями Бронислав начал свою речь:
- А, собственно, по какому такому делу Вы…
- Аап-чхи! Замалчи, дарагой, да? Видищь, занят я очинь! Чихаю! Аап-чхи!…
- Нет, я хочу понять…
- Аап-чхи! Ай, какой глюпый диривяшка папался! Закапаим тибя в агарот! Аап-чхи!… Будищь там удабрять памидорки! Аап-чхи!
- Будьте здоровы, - недобро ответил Бронислав.
- Ай, спасыба, дарагой! Аап-чхи! Ты кто таков будещь, а?
- Бронислав я.
- Атэц у тибя есть, Брындислав?
- Есть. Дмитрич. Сторож. Но живу я у Карла Ивановича. В его каморке под лестницей.
- Аап-чхи!… Вай-вай-вай… Атэц есть, а жывёщь у Карла Ыванича! Аап-чхи! Как он там, кстати? Дыракон висыт?
- Висит.
- Аап-чхи! Вот и славнинька! Пусть висит – не трогай дыракона!
- Эт почему?
- Аап-чхи!… Зачэм любапитный такой, а? Ай, ладна, всё равно закапаим! Аап-чхи! Удабряищь памидорки харашо? Аап-чхи!
- Плохо.
- Вай, нехароший какой! Аап-чхи!… А чиво харашо делаещь?
- Не знаю. Умею предметы носом двигать.
- Ай, малатца! Аап-чхи!… А ну-ка падвигай!
Алексей и человек подняли Бронислава с пола, подвели его к столу, на котором стояли различные предметы и бережно усадили на стул. Бронислав слегка наклонился к столу и принялся носом передвигать все предметы с места на место, не касаясь ни стола, ни предметов другими частями своего тела.
Всем очень понравилось такое умение Бронислава. Больше всех обрадовался Барри Калымыч, а от радости даже перестал чихать.
- Фигли-мигли, фокус-покус! Ай, атлична как падвигал, дарагой! Ни буду тебя копать! Будещь у миня бинзин разливать! Будещь, дарагой, а?!
- Буду.
- Вот и маладец тагда! Денег дайте иму – пусть пакушать Карлу Ываничу пакупает! Иди уже, дарагой! Надаел, да?… Алёща, сделай там всё…
Барри Калымыч махнул рукой, веля всем удаляться, и зевнул. Алексей достал из кармана человека кошелёк и отсчитал оттуда ровно пять хрустящих бумажек, достоинством по сто долларов США каждая, и бережно вложил их в руку Бронислава.
Бронислав не сразу даже и понял, какое сокровище оказалось в его руках. Зато человек понял, что его опять опустили.
Бронислав положил пять бумажек во внутренний карман курточки и ответил Алексею банальной вежливостью.
Затем Алексей и человек отвели Бронислава на бензоколонку, где многие сотрудники опять признали Бронислава, и опять начали обнимать его, целовать, толкать, щипать и заставлять его петь песни. И всем было непонятно, как это так Брониславу удалось избежать страшной гибели в виде удобрения для помидоров.
- Это я ему помог, - сообщил всем Алексей, с таинственным видом.