Когда солнце уже опускалось над полями, Бронислав и Пётр Евгеньевич вышли, наконец, на тропинку, ведущую прямо к дому родственницы Марины.
На Петра Евгеньевича смешно было смотреть, так он спешил поскорее увидеть Маринку-картинку.
- Послушай, - спрашивал он через каждые три минуты, - Бронь, а вдруг она мне не обрадуется?
- Ну, хрен знает…
Через три минуты опять:
- Слушай, Бронь, как я выгляжу хоть?
- Зашибись!…
Наконец они увидели аккуратный жёлтый домик с разрисованными ставнями.
На крыльце домика сидел Артамонов Артём, и время от времени поглядывал на свои посеребрённые часики.
Бронислав не очень хотел общаться с Артёмом и всё это время надеялся, что тот опять будет в командировке, но чуда не свершилось и теперь приходилось идти на контакт. К тому же, Бронислав был очень голоден, а из дома тянуло жареной картошкой с луком. К тому же, Артём их уже заметил.
Артём собрался что-то сказать в адрес подошедших мужчин, но тут на крыльцо вышла Марина. В одной руке она держала деревянную лопаточку для переворачивания пищи на сковороде, а на плече у неё висело кухонное полотенце.
Глаза у неё были как будто заплаканные, - то ли она всё ещё страдала из-за ухода Бронислава, то ли не любила чистить и резать лук. Только она собралась пригласить к ужину супруга, как взору её показались Бронислав и Пётр Евгеньевич.
Марина так широко открыла глаза, что оба нежданных гостя отразились в них в полный рост.
Пётр Евгеньевич при виде Марины начал дёргаться и поправлять галстук.
Бронислав сказал, как ни в чём не бывало:
- Вот, привёл вам беженца – укрывайте его, пожалуйста…
Наконец Марина поняла, что это не сон.
- Как здорово, что вы пришли! – прошептала она. – Но, Пётр Евгеньевич, Вы-то как?
- Ах, - махнул рукой Пётр Евгеньевич, - такая запутанная история…
Всё же историю было решено пока опустить. Бронислав и Пётр Евгеньевич помылись, почистились и были любезно приглашены на ужин.
Бронислав набивал еду за обе щеки. Пётр Евгеньевич даже не надкусил ни кусочка хлеба, он глядел на Марину так, будто она была сделана из крем-брюле.
Марине это немного надоело.
- Ну, - сказала она, - можно я поем хоть спокойно? У меня прыщ, что ли, на лице? Ешьте, пожалуйста, свою еду. Остынет.
Пётр Евгеньевич тяжело вздохнул. А потом медленно и заунывно изрёк:
Маринка-картинка была у меня,
Сбежала, плутовка, в чужие края,
С тех пор я потерян, убит, уязвлён,
И есть не могу даже жидкий бульон!…
Как только Пётр Евгеньевич прочитал свои стишки, Марина залилась смехом. Она похвалила творчество Петра Евгеньевича, потому что оно ей очень понравилось. Но тут в ситуацию вмешался Артём.
- У нас тут клуб как бы? – спросил он, глядя почему-то на Бронислава. – Любителей моей супруги?
- Это поэзия! – многозначительно ответил Бронислав полным ртом.
- Аааа, - понял Артём.
- Расскажите лучше, как Вы тут оказались, Пётр Евгеньевич, - слегка испугавшись, перевела тему Марина.
И Пётр Евгеньевич охотно, но сбивчиво, путано и заикаясь, поведал свою историю.
- О боже! – прошептала Марина, побледнев, когда история была закончена. – Они теперь придут сюда! Я погибла! Мы погибли!
Пётр Евгеньевич, испугавшись, что сделал только что атомную войну, опрокинул на Артёма кувшин с морсом. И Артём, подскочивший со своего места, не стал сдерживать эмоции, а дал Петру Евгеньевичу затрещину.
- Перестаньте, пожалуйста! – строго сказала Марина. – Не до разборок сейчас. В любой момент сюда могут пожаловать его люди! И он с ними! Боже мой! Я как представлю это рыло, пялящееся на меня, готова наложить на себя руки!
- Если он тут появится, - ответил Пётр Евгеньевич, - то возьмёт эту неприятную процедуру на себя. На всех на нас наложит свои огромные волосатые ручищи.
- А я-то ему на кой? – отряхивая с себя варёные ягодки, поинтересовался Артём.
- Для массовки, - сообщил Пётр Евгеньевич. – Ти памидорки харащо удабряищь, да?
- Нам надо уходить отсюда! – вставая, выпалила Марина.
- Погодите, - вмешался в разговор Бронислав, поскольку рот его, наконец-то, освободился от еды. – Чего б ему сюда приезжать? Забыл он про нас давно. У него вон интересного сколько в жизни.
- Ты не знаешь этого человека! – воскликнула Марина.
- Да, ты не знаешь, - подтвердил Пётр Евгеньевич.
- Так, Тёма, заводи свою колымагу! – скомандовала Марина. – Я иду переодеваться. Потом соберу необходимые вещи, и уезжаем сейчас же! Тёте оставлю записку. Напишу, что мы в Турцию уехали…
- Не, это я переодеваться, - ответил Артём. – А потом сразу в Турцию!
- И мне дайте чего-нибудь, - отозвался Бронислав, - а то я привлекаю внимание в этом костюме жабы.
За двадцать минут множество тюков с необходимыми вещами были перетасканы в старую машину Артёма ВАЗ 2102. Багажник и заднее сидение были забиты поклажей. На тюки на заднее сидение водрузили Марину, на тюках в багажнике уютно расположился маленький Пётр Евгеньевич. Бронислав уселся рядом с водителем и упёрся своими ножищами в бардачок, что не очень понравилось Артёму. Но, учитывая тот факт, что на Брониславе были напялены лосины, топик и вязаная кофточка его жены, Артём решил больше пока не издеваться над оппонентом и позволить последнему некоторые вольности.