Утром, вернее, днём, потому что утром хозяйка спала после бессонной ночи, в комнату Эли пришла сама Фарима.
Фарима взглянула на ноги Эли и задрожала от алчности. Она узнала знаменитую эксклюзивную модель «Последняя песня Примадонны» и очень захотела её заполучить.
Отвлекаясь от туфлей Эли, заметим, что у Бастинды была страсть к подобным мелочам. Это вторая причуда Бастинды. Любила она «заполучать» чужие дорогие и знаменитые вещи. Она их, чаще всего, даже и не одевала, а вот желание ими обладать у неё было очень острое. Однажды она даже украла здоровенный перстень белого золота с гигантским брильянтом у одной бывшей пассии Великого Гудвина. Не побоялась же...
Дело было несколько лет назад. Пьяный начальник убойного отдела и сотоварищи приехали к Фариме на весёлую ночку. И с начальником этим приехала его сожительница - Стелла, тоже пьянющая до чёртиков. На кой ляд приехала - никто не знал, но она примчалась вместе с «папочкой». На сожительнице этой Фарима сразу подметила необычайной красоты перстень, стоимостью в половину особняка Фаримы. Откуда у любовницы начальника убойного отдела такой перстень? А с тех самых ещё пор, как была эта женщина секретаршей – сожительницей Великого Волшебника Игоря Борисовича Гудвина. Игорь Борисович, использовав женщину по назначению, пнул её пинком под зад, а поскольку человек Игорь Борисович был душевный, то сделал это без конфискации имущества. Оставил и перстень. В этом перстне и припёрлась женщина на оргии. Этот перстень сразу и заприметила Фарима зорким глазом. И так загорелось всё внутри у владычицы «фиолетовой страны», что не смогла она удержаться, а стянула этот перстень прямо с пальца жертвы, воспользовавшись тем, что жертва полезла к ней обниматься. Утром Фарима заявила начальнику, что он сам же и снял перстень с пальца сожительницы и отдал его Фариме – в благодарность за восхитительную групповушку. И даже разыграла крайнее недоумение и обиду. Поскольку начальник абсолютно ничего не помнил, даже групповушку, а ссориться с Фаримой почему-то не захотел, то он велел заткнуться сожительнице, пообещав ей какое-нибудь возмещение, и спокойно уехал, не выдвигая обвинений.
(Если кому-то это интересно, то возмещения сожительница так и не получила, а вскоре рассталась и с милицией. Как-то устроилась и даже обзавелась собственным бизнесом и всё время жалела о трёх вещах: о должности специалиста по связям с общественностью у И.Б. Гудвина, о великолепных туфлях своей сестры, которые достались не ей, и о перстне белого золота с брильянтом в туеву хучу карат. Больше ни о чем не жалела.)
Украденный перстень этот Фарима носила и очень гордилась им. Но многие вещи, которые были также нагло стянуты ею с различных жертв в разнообразных ситуациях, она ни разу не одевала, а держала их у себя в кладовой – чтобы были. Иногда, правда, она заходила в кладовую и перебирала эти вещи, радуясь своему могуществу и богатству.
Вот и сейчас – Фарима увидела знаменитые дорогие туфли, и затряслась от желания ими обладать.
«Как они к ней попали? – с раздражением думала Бастинда. – Неужели эта хилая девчонка в контакте с Великими? Не похоже! И всё - таки на ней туфли! Надо бы выяснить всё – может её и тронуть-то нельзя...»
Вслух Бастинда крикнула:
- Эй, ты! Подойди ко мне! Как тебя зовут?
Эля подняла на Бастинду глаза, полные слёз:
- Эля.
- Откуда у тебя эти туфли?! – сурово крикнула Бастинда.
Эля, еле сдерживая поток слёз, сказала:
- Мне их подарили.
- Кто? – крикнула Бастинда.
- Одна женщина, - робко ответила Эля.
«Похоже, она ничего и никого не знает, - решила Бастинда. – Я могла бы просто забрать туфли. Хотя, на всякий случай, надо всё проверить».
Глаза Фаримы ещё больше загорелись, а пальцы скрючились, как будто она уже стаскивала туфли с Эли.
- Слушай меня, девчонка! – хрипло прокаркала Фарима. – Ты будешь пока жить здесь. Днём будешь убираться в доме, ночью спать здесь под замком. Если будешь плохо работать, я изобью тебя, чем придётся, и посажу в подвал. Ты меня поняла?
- Да. Я поняла, - ответила Эля, и слёзы покатились из её глаз сплошным потоком.
- Это что ещё за тварь? – сердито спросила Фарима, увидев Тотошку.
- Это моя собака, - ответила Эля.
- Собаки я здесь не потерплю! Собаку на живо... - но тут Фарима осеклась, подумав, что пока всё не выяснено, надо проявлять лояльность. – Собаку в подвал! Идём за мной!
Фарима – «Бастинда» повела пленницу через фиолетовые коридоры дома. В некоторых открытых дверях Эля видела фиолетовую мебель и ковры. И ещё видела юношей и девушек, в основном в лиловых открытых одеждах, которые опускали головы при появлении хозяйки и жалостно мигали ей вслед. Наконец Бастинда привела Элю в тёмную кухню.
- Ты будешь чистить баки, сковородки, кастрюли, мыть пол и прочее! Тут на кухне уже давно нужна помощь!
Оставив Элю, полуживую от испуга, Бастинда отправилась к телефону – надо было срочно всё выяснить.
В это время в обезьяннике милицейского участка сидел несчастный Лёва, с расцарапанным лицом, помятыми боками и больной головой. Каждый раз, при виде представителей правоохранительных органов, глаза Лёвы разгорались злобным огнём.
«Зачем я такой мудило? – думал он. – Надо было мне залупаться? Уже давно бы ехали себе по полям и лесам! Хотя, нет... Сидели бы сейчас все вместе в обезьяннике!» - И сердце Лёвы сжималось в комок.
Как раз когда Лёва думал свои грустные мысли, в закутке дежурного раздался телефонный звонок. Это звонила Бастинда.
Представившись и выслушав громкое бульканье в трубке, дежурный возмутился:
- Откуда я-то знаю? У меня тут тоже один сидит – без записей и документов! Надо ждать, пока ребята выйдут. Только они и прояснят ситуацию...
Дело в том, что Суровый тоже очень хотел попасть на «праздник похоти» накануне вечером, поэтому ничего не стал оформлять, а, запихнув Лёву в обезьянник, поскакал скорее на квартиру к девочкам.
- Ладно – ладно, - говорил дежурный в трубку. - Выясним – сообщим. Бывай здорова!
Дежурный повесил трубку и подошёл к двери обезьянника.
- Ты кто, архаровец? – незлобно спросил дежурный у Лёвы, отхлебнув дымящегося чаю из чашки.
- Лев Николаевич, - ответил Лёва, потирая разболевшуюся шею.
- Хе, как Толстой, что ль? – обрадовался дежурный.
- Так точно, - сказал Лёва и закурил.
- Такой же знаменитый? – пошутил дежурный, потому что дежурный любил шутить с сидящими в обезьяннике.
- Ещё круче, - был Лёвин ответ.
- Хе. Ну, отдыхай, тогда, классик, пока не выясним – кто ты и чего уже навалял! – засмеялся дежурный и пошёл сидеть за своим столом, разминая по пути затёкшие суставы.
- Урод, - пошевелил губами Лёва и показал в спину дежурному неприличную комбинацию.
...Для Эли потянулись тяжелые дни рабства. Она с утра до вечера работала на кухне, помогая кухарке тёте Зине. Тётя Зина была женщина не злобная и старалась помочь девушке - при удобном случае с радостью давала ей отдохнуть или сходить к Тотошке и отнести ему еды. Но Бастинда зорко следила за тем, что творится на кухне, и тёте Зине то и дело попадало за её доброту.
Бастинда жестоко придиралась к Эле и часто замахивалась на девушку своей палкой, которую таскала всегда с собой, или ещё чем-нибудь. Эля не знала, что хозяйка притона не может пока ударить её, и сердце девушки сжималось, когда палка или сковорода поднимались над её головой.
Каждый день Бастинда звонила в участок и пыталась выяснить – что за девица живёт у неё. Но в участке не очень-то торопились вести расследования для Бастинды.
Более того, в участке все забыли про Лёву. К нему то и дело подсаживали бомжей, карманников и лохотронщиков, потом их забирали, а Лёва оставался сидеть. Его то замечали и говорили: «Ааа, ты всё ещё тут?», уходили и забывали. То не замечали вовсе. Зато, дежурный – шутник несколько раз угощал Лёву пирожками.
Лёва очень мучался голодом, отсутствием курева, неопределённостью своего положения, и, не зная судьбы своих друзей.
Эля узнала от тёти Зины, что отсюда ей, видимо, не выбраться. Что друзья её живы, хотя и находятся в тяжёлом состоянии. Что дом этот - «блядская нычка». И что тот перстень, которым так гордится хозяйка, снят был хозяйкой прямо с пальца одной заезжей крали – тётя Зина сама это видела. А краля эта – бывшая секретарша Великого человека – Игоря Борисовича Гудвина. И ещё тётя Зина всегда приговаривала, что было бы замечательно, если бы кто-нибудь толкнул бы эту морду нерусскую в бассейн и она утонула бы. А она сразу бы утонула, потому, как боится, лиловая бестия, воды страшным образом, и бассейн, построенный для летних забав клиентов, обходит за три версты.
Так шли тоскливые дни плена. Бастинда с жадностью смотрела на туфли Эли, которые девушка снимала только когда купалась в бассейне с подогревом. Купалась она как бы тайком, думая, что Бастинда этого не видит. Однако Бастинда это видела, а подойти к бассейну, чтобы тут же наказать девушку, Бастинда боялась. И побить девушку не представлялось возможным, пока служаки не выяснят обстоятельства дела и личность задержанной. Поэтому Бастинда только кричала и угрожала девушке опосля купания. Эля, конечно, пугалась, но потом купалась опять, снова полагая, что в этот раз её никто не видит.
- Почему вы не восстанете против неё? – спрашивала Эля у тёти Зины. – Вас так много, а вы боитесь одной злобной мигеры. Накинулись бы на неё целой кучей, связали бы и посадили бы в одну из её комнат. А сами бы ушли.
- Что ты! Что ты! – отмахивалась тётя Зина. – Ты не знаешь, на что она способна! Ей достаточно сказать одно слово, и мы все мертвецы!
- Это как!? – не понимала Эля.
- Не знаю. Она сама об этом не раз говорила.
- Почему же она до сих пор не сделала этого? – удивлялась Эля.
- Почему, почему! – сердилась тётя Зина. – Вот услышит она тебя и сотрёт нас в порошок.
- Да чего-то не особенно она и может – как я посмотрю! Всё только руками машет! – говорила Эля тёте Зине. Тётя Зина крестилась.
Но беседы эти повторялись не раз. Бастинда ничего не предпринимала и тётя Зина становилась смелее. Она уже охотно соглашалась с Элей, что надо бы как-нибудь отметелить как следует эту чурку.
Но прежде чем решиться на что-нибудь, тёте Зине нужно было время, и узнать что-нибудь поточнее. Тётя Зина стала больше прислушиваться и приглядываться к Фариме.
Фарима же всё это время приглядывалась к Эле и настойчиво звонила в участок. Ей не терпелось узнать подробности про девчонку и отобрать у девчонки туфли. Фарима всё больше раздражалась, чаще выходила из себя и иногда разговаривала сама с собой.
В пленниках Фаримы тоже росло негодование, потому что она всё сильнее и жёстче на них срывалась. Хотя, пленники были сильно запуганы Фаримой и представителями правоохранительных органов, поэтому выступить против хозяйки они не решились бы. А тётя Зина, понимая, что от мальчишек и девчонок содействия не дождёшься, начала сытно прикармливать охранников и вести с ними душевные беседы.
Прошло несколько дней. Видя, что охранники хорошо расположены к тёте Зине и новой девушке, тётя Зина рассказала Эле о своих наблюдениях. Она поведала Эле про то, что охранники, кажись, прикормлены. Что Фарима стала какая-то нервная и неуверенная в себе. Что всё больше промахов допускает хозяйка, и вчера даже не наказала Стасика, хотя поводы к этому были.
Фарима же не оставляла мысли о том, что надо стянуть у Эли туфли, да так, чтобы никто не подумал, что она их стянула, потому что - не дай бог у девчонки есть сильное плечо, а ждать пока выяснится личность девчонки Фарима больше не могла.
И вот однажды ранним утром, когда все обитатели дома, кроме Эли, тёти Зины и ещё нескольких работающих в особняке, отдыхали после ночной смены случилось нечто необыкновенное.
Эля пошла искупаться в бассейне, думая, что её никто не видит. Она сняла с себя одежду, туфли и нырнула в тёплую подсвеченную сиреневым светом воду. Эля плавала и плескалась, наслаждаясь минутами отдыха и одиночества. Но не всё было так безоблачно. Элю увидела случайно проснувшаяся Бастинда. Терпение Бастинды при виде отдыхающей нахалки лопнуло. Злобная ведьма не могла больше наблюдать, как эта мерзавка издевается над ней, пользуясь неведением Фаримы относительно ее личности.
Фарима в бешенстве подскочила к бассейну, когда Эля уже вылезла из воды, схватила туфли девушки и закричала:
- Сколько раз, тварь, я тебе говорила не лезть в мой бассейн! Теперь ты будешь наказана! За неповиновение я забираю твои туфли! И не вздумай даже больше вспоминать о них!
Элю ужасно возмутило поведение беснующейся хозяйки. Эля схватила Фариму за локоть и вырвала туфли у злючки из рук. Туфли упали звонко на кафель, а между женщинами завязалась драка.
Драку эту наблюдали охранники, но бежать разнимать женщин они не торопились. Во-первых, у охранников была пересменка – одни уже закончили вахту, другие ещё её не начинали. Во-вторых, тётя Зина предложила им вкуснейшие яства, которые могли остынуть и стать не такими вкусными. В-третьих, не особо-то и дорожили своей хозяйкой охранники – денег платила – это да, но денег можно раздобыть где угодно – главное знать лазейку. И, в-четвёртых, это же жуть как забавно – мултузящие друг друга бабы, одна из которых, та, которая юна и свежа, всё время в процессе борьбы сверкает то мокрым обнажённым задом, то вообще грудью.
Так охранники и пронаблюдали тот момент, когда Эля очередной раз толкнула Фариму, и Фарима упала в бассейн. Пока Эля, тяжело дыша, соображала, что происходит, а охранники подбегали к бассейну, Фарима побрыкавшись некоторое время на водной глади, пошла ко дну. И, то ли от ужаса, то ли от проглоченной тут же воды, жестокая злющая узурпаторша почти моментально захлебнулась, расплывшись по сиреневому дну бассейна фиолетовым пятном.
- Вот те раз! – только и смог сказать один из охранников, вытащив Фариму из бассейна и убедившись, что она не дышит.
- Значит так, - деловито и озадаченно сказал другой охранник. – Это был несчастный случай. - И обращаясь к Эле. – Она тебя сильно толкнула, поскользнулась на мокром кафеле и завалилась в бассейн. Пока мы подскочили, она уже была на дне. Понятно?
В этот момент к бассейну выскочила тётя Зина. Она была чрезвычайно удивлена и обрадована сложившейся ситуацией.
- Вы уж не дайте девочку-то в обиду, сынки! А я вас таким ужином накормлю!
- Готовь, тёть Зин, побольше, да посытнее. Сейчас ментов понаедет.
И тётя Зина побежала в дом – рассказать всем радостную новость.
Следственный эксперимент показал, что Фарима сама была виновата. И дело как-то очень быстро замялось, потому что огласки никому никакой не нужно было. Всё - таки, тут был не просто особняк, и люди сюда не простые захаживали. А по большому счёту - никого не интересовала судьба Фаримы Бастиевой.
- Захлебнулась и чёрт с ней! Фаримой больше, Фаримой меньше – какая, в жопу, разница! – сказал начальник убойного отдела, хорошенько приняв на грудь, и отведав стряпни тёти Зины.
Остаётся только добавить, что пока все суетились, ожидая приезда представителей закона, тёте Зине удалось стащить с пальца Фаримы перстень. А потом, когда страсти вокруг тела улеглись, и все благополучно разъехались, тётя Зина отдала перстень Эле.
- На, дочка, возьми, - сказала тётя Зина, протягивая перстень девушке. – Это будет справедливо. Она его скоммуниздила у кого-то, значит, правильно, что он будет не у неё.
Эля не отказалась от подарка. Чего, в самом деле, такого-то? Всё по честному! А знала бы тётя Зина цену этого «не золотого» колечка, она бы ни в жизнь не отдала бы никому такое богачество. Да вот не знала ничего тётя Зина. И Эля тоже не знала...