Остаток дня прошёл без приключений. Вечером уютно сидели у костра. Ночь провели в машине. Страшила и Лёва нестройно разноголосо храпели. Но сегодня ночью это никого не смущало.
Утром пошёл дождь.
Всю первую половину дня дождь лил и лил. То сплошной ливневой стеной. То крупными редкими каплями.
Сначала ехать в машине под проливным дождём было интересно. Все ликовали вместе со стихией. Все, кроме Железяки. Но потом дождь быстро надоел, и всем стало невыносимо скучно. Эля захотела домой и пустила слезу. Она хотела, было, толкнуть спящего Лёву, чтобы что-нибудь ему сказать или чтобы ему не было так хорошо, но потом передумала. Да и Лёва проснулся сам.
- Мужики! Пива у нас нету? – тут же прогремел проснувшийся Лёва.
Никто ничего не ответил. Страшила спал. Железяка был не в духе. Эля знала, что ответ Лёва знает сам.
- Знаю, что нету. А не помешало бы! – сам ответил Лёва. – Шеф, притормозишь где-нибудь, где люди есть?
Железяка снова ничего не ответил. Однако в ближайшем населённом пункте притормозил у магазина.
Чтобы как-то поразмяться и отдохнуть от машины все вышли и вбежали в магазин.
- Вот он! Нужный нам напиток! Кто желает?
- Я желаю, - мрачно отозвался Железяка.
- Тебе нельзя! Ты заржавеешь! – издевательски заржал Лёва.
- Это мне только кажется или жизнь и правда дерьмо? – трагически – театрально спросил публику Железяка.
- Тебе не кажется! – подыграл Лёва, а потом обратился к продавщице, - а есть у вас нулёвка какая-нибудь?
Продавщица дала отрицательный ответ. Спасительной нулёвки в ассортименте не было. И жизнь Железяки могла бы так и остаться скучной и беспросветной, но на выручку пришёл Страшила.
- Купи пива про запас. Вечером и я бы выпил бутылочку.
- О! Мега – мозг! – обрадовался Лёва и купил пива всем на вечер и себе в дорогу.
Пока Лёва думал над вопросом: «Что лучше – крекеры с луком или сухарики с укропом?», Эля спросила у продавщицы:
- А у вас в магазине есть телефон?
- У директора в кабинете есть, - ответила добрая пухлая женщина.
- А он разрешит мне позвонить с него? Я издалека и мне очень надо связаться с родными! – спросила Эля со слезливой интонацией, глядя на женщину широко открытыми преданными глазами.
- Нет. Не разрешит, милая. У нас тут недавно и кража была, и пожар, и бухгалтерша проворовалась! Столько бед! Он никого к себе не пустит.
А больше Эле ничего и не надо было. Ей, конечно, хотелось связаться с домом. И она боялась этого. Вдруг она услышит Катю и захочет окончательно вернуться? Вдруг Катя скажет что-нибудь такое, отчего Эле обязательно надо будет вернуться? Или, наоборот, Катя отреагирует на Элин звонок очень буднично и обычно и Эле станет ещё жальче себя и ещё обиднее... Чтобы не мучаться «неизвестностью», Эля спросила у продавщицы про телефон. Телефон оказался недоступен и, слава богу! Шаги были предприняты – совесть спокойна. Конечно же, лучше добраться до места, добиться чего-то, позвонить на родину и всех удивить! Так тому и быть! Эле, вроде как, полегчало.
А когда друзья вышли из магазина, то уже светило солнце сквозь серые рваные тучи. И впереди над дорогой висела радуга. Не так уж всё и мрачно.
Выпив бутылку пива, Лёва стал тормошить спутников на предмет активного веселья в дороге. Он купил в магазине газетку с кроссвордами и, выпросив у Страшилы карандаш, пытался привлечь окружающих к работе своего пьяненького мозга.
- «Лучшее - тра-ля-ля хорошего»? Четыре буквы! – гремел Лёва.
- Чего – чего? – переспрашивал Страшила, потому что Страшилу очень заинтересовала такая интеллектуальная игра.
- Блин! Лучшее... многоточие... хорошего!
- Как это - «лучшее многоточие»?
- Блин! Страшилкин, ну не тупи ты! – расхохотался Лёва.
- У тебя, Васёк, с кроссвордами, как с картами? – беззлобно спросил Железяка, улыбаясь.
- Вот – гляди сюда! – навалился Лёва на Страшилу. Между «лучшее» и «хорошего» многоточие! Это значит, что пропущено слово из четырёх букв, которое надо вписать в клетки! Понял? Да, по ходу дела, это «враг»!
- Враг? – переспросил Страшила, поняв что такое «лучшее многоточие», но, не успев понять, что значит «враг».
- Ыгы. «Лучшее – враг хорошего!» Народная мудрость! – гордо заявил Лёва и вписал слово в клетки.
- Дай-ка карандаш, - попросил Страшила. – Я запишу.
Когда Страшила вернул карандаш, Лёва продолжил.
- «Царица Грузии»! Шесть букв!
Все молчали.
- Ну? Варианты будут? – вопрошал Лёва.
- А какие буквы уже известны? – спросила на всякий случай Эля.
- Да пока никаких! Тут по горизонтали муть какую-то спрашивают! Фиг догадаешься!
- К сожалению, я не знаю, - очень грустно сообщил Страшила.
- Ну, чё вы такие душные-то? – пробасил Лёва, откладывая газету. - Ладно, давайте в города! Афины!
- Ыркутск! – продолжил Железяка.
- Крячинск, - продолжила Эля.
- Нет такого города! – возликовал Лёва, потому что уличил жулика.
- Есть!
- Где? В Арабских Эмиратах? – заржал Лёва.
- Километрах в ста от моего Захолуйска. Я туда ездила как-то на тачке, - сообщила Эля, и ей опять немного взгрустнулось.
- Небось, неправду говоришь? Кривишь душой? Лжёшь, наверняка? Если не сказать хуже! – разошёлся Лёва, сильно радуясь своему опьянению и своему великолепию.
- Нет. Не вру. Такой вот город...– слишком грустно сказала Эля.
- Ну, ок. Дальше! На букву «К»! Мега – мозг! Твоя очередь! – ткнул Лёва Страшилу в плечо.
И игра была подхвачена. Некоторое время играли в «Города» под чутким руководством неугомонного Лёвы. Потом спели песню из мультипликационного фильма «Бременские музыканты», которая начинается так: «Ничего на свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету...». При этом выяснилось, что Железяка очень хорошо поёт и голос у него трогательный и милый, что Страшила не поёт, а скрипит и что у Лёвы нет слуха, но голос громкий и преобладающий. Отсутствие слуха Лёву не смущало, и он продолжил развлекать друзей песнями.
- Ееееесть в графском парке стаааарый пруууууд – там лиииилии цветууууут! – затянул Лёва сразу после хорового пения.
- Блин, Лёвыч, не души! – перебил Лёву Железяка. – Уж если фальшивишь, то давай чего-нибудь повеселее!
- Окей! Как вам это? Па-ра-па-ра-па-радуемся на своём векууууу....
И все дружно подхватили и пропели песню до конца. Эля, правда, несколько раз за песню пела просто «ла-ла-ла», потому что не знала слов. Но, зато, Страшила хорошо скрипел, как потёртое седло.
Ехать стало легко и весело. И даже, когда «Надежда» завязла в размытой дорожной грязи на каком-то непонятном мрачном участке дороги, никто не стал негодовать. Просто назвали Страшилу ещё и мега – штурманом, потому что выяснилось, что они ещё и сбились с дороги. Но ругаться не стали. Вытолкали «Надежду» и поехали дальше, особенно бдительно сверяясь с картой.
С песнями и взаимными шутками проехали небольшое село, потом лесок и выехали к речке. Речушка была не особо выдающаяся. Однако переправиться через неё как-то надо было. Над этой проблемой друзья и задумались.
А картина была такая. Просёлочная дорога из утрамбованной годами жёлтой глины, смешанной с землёй. Посередине дороги – там, где не проезжают колёса транспортных средств, тянулась живописная зелёная полоса, состоящая, в основном, из подорожника. И эта буро – жёлто - зелёная колея упиралась прямо в берег реки. В самой же реке, как бы продолжая дорогу, торчали четыре деревянных столба, видимо, когда-то служившие переправой.
Как перебраться через речку по четырём столбам?
Друзья вышли из машины и стали осматривать окрестности. И Эля заметила, как самая глазастая, вдалеке домишко. Правда, домишко этот находился на противоположном берегу реки. Но, зато, он находился на самом её берегу. А это говорило о том, что в домишке может быть кто-нибудь знающий что-нибудь про переправу.
Решили ехать туда. Ехали прямо по берегу. При этом край берега то поднимался и превращался в высокий обрыв, то опускался и совмещался своей жёлтой сырой глиной с водой. Напротив домика берег опять опустился к реке, и друзья увидели чудное чудо. На воде, касаясь края берега, стоял паром! Большой, деревянный, солидный – самый настоящий паром! Как в старом кино!
Как только «Надежда» остановилась возле парома, друзья вышли из машины, заскочили на эту чудо - площадку и стали, почему-то, приплясывать. Активнее всех двигался, естественно, Лёва. Он носился по периметру парома, изображая руками самолёт, кричал: «Э-ге-ге!» и иногда подпрыгивал. Паром реагировал на это очень нервно.
Немного успокоившись, друзья стали кричать противоположному берегу:
- Эй, есть там кто?
Но из домика никто не выходил. Друзья решили, что домик пуст. И решили, что паромщик сходит по своим делам и вернётся, чтобы ехать обратно к домику. Оставалось только ждать.
После двух часов ожидания измучавшийся Лёва сказал:
- Может - поездим по бережку – поищем ещё что-нибудь? – сказав, пнул «Надежду» по колесу.
- У нас бензина в притык! Сейчас поездим – потом никуда не дотянем! – разочаровал Лёву Железяка.
- П*здец! – сильно огорчился Лёва. – Я бы вплавь уже доплыл бы до Рубиновска!
- Может - попробуем сами переправиться? – скромно предложила Эля.
- Надо изучить технологию! – воодушевился Страшила и принялся изучать паром.
- Да чего тут изучать-то? – возмутился Лёва. – Тут толкнул! Тут потянул! Всех делов!
- Подожди! Надо всё тут внимательно проверить, чтобы не влипнуть, - остепенял Страшила Лёву.
И пока друзья ползали и ходили по парому, изучая его технологию, на берег вышел старичок. Он внимательно рассмотрел ребят, обошёл «Надежду» кругом и уселся на большой камень возле самого берега, сложив красные жилистые руки на набалдашнике своей палки.
Первой заметила старичка Эля. Не считая Тотошки, который уже давно стоял рядом с дедушкой и обнюхивал его палку.
- Ой! – сказала Эля и замерла.
Все остальные отвлеклись от своих изучений и посмотрели в ту сторону, в которую ойкнула Эля. Увидев старичка, Железяка, Страшила и Лёва стали, как по команде, дружно обтирать руки об одежду и изображать мимикой настоящих работяг и честных парней, которые пытались сделать доброе дело и починить неисправный агрегат, пока хозяин ходил по своим делам.
- Что вы за публика? – спросил старичок.
- Мы вот едем... нам переправиться надо... - пролепетала Эля.
- Куда едете? – продолжил допрос старичок и недоверчиво прищурился.
- В Рубиновск. – ответила Эля.
- Это не здесь, - заметил старичок.
- Ясен пень, что это не здесь! – вступил в разговор Лёва. – Мы едем туда!
- Дорога в Рубиновск не здесь, - уточнил дед.
- Да. Мы немного сбились с курса, - согласилась Эля.
- Надо возвращаться на курс, - сообщил старичок.
- А вы не подскажете – куда нам надо ехать? – спросила Эля.
- Подскажу. Езжайте обратно на дорогу, тама....
- Подождите! – перебил дедушку Железяка. – Мы не можем особо кататься! Нам же всё равно перебираться через речку придётся? Так?
- Так! – согласился дед и ещё недоверчивее прищурился.
- Тогда почему бы не здесь? С того берега можно выехать на нужную дорогу?
- Можно! – подтвердил дед.
- В чём тогда проблема? – уточнил Железяка.
- Нету проблемы! – снова согласился дед.
И воцарилось молчание. Друзья смотрели на деда. Дед смотрел на противоположный берег. Лёва закурил.
- А вы не подскажете – кто может нам помочь перебраться на другую сторону? – придумала подходящий вопрос Эля.
- Я мог бы, - ответил дед, переводя взгляд с того берега на Элю.
- Вы паромщик? – удивилась девушка.
- Он самый, - невозмутимо ответил старичок и улыбнулся.
- Вот те блин! – вставил реплику Лёва.
- Мы бы были вам очень благодарны, если бы вы перевезли нас на тот берег как можно быстрее! – попросила Эля и умоляюще сложила руки.
- Я подумаю, - важно сказал дед и закрыл правый глаз, потому что дед, когда думал, обязательно закрывал правый глаз. Правда, левый глаз дед закрыл ещё раньше.
Некоторое время дед сидел с закрытыми глазами на камне, покачивался и думал.
Путникам надоело ждать, и Железяка сказал:
- Может, он помер?
Подойдя к старичку, Железяка прислушался. До него донеслось ровное, с присвистом, дыхание деда и Железяка удивлённо крикнул:
- Да он спит!
Дед и в самом деле заснул, пока думал. Лёва разумно предположил:
- Может ему дать щелбан?!
Дед спал чутко и вмиг открыл глаза.
- Думаете, я сплю? – схитрил он. – Нет, я сильно задумался. Задача-то трудная. Я, пожалуй бы, переправил бы вас на тот берег, не будь у вас этой громадины.
И старичок указал палкой на «Надежду».
- Это она-то громадина?! – возмутился Железяка. – Это самая лёгкая и изящная в мире машина!
- В таком случае, загружайтесь, - сказал дед. – Но смотрите, если она окажется тяжёлой, то сброшу её посередине реки!
- Да не окажется она слишком тяжелой! – нетерпеливо заверила Эля дедушку.
- Хорошо бы свешать её на весах! – сказал дед, подходя к машине и пристально её осматривая. – А то как-то ненадёжно!
Друзья переглянулись. И по выражению их лиц было понятно, что они в недоумении. Мягко говоря.
- Я вас уверяю – эта машина не тяжелее тех, которые вам наверняка приходилось переправлять! – горячо заступился за машину Страшила. – Она выглядит необычно! Согласен! Но это только потому, что наш друг собрал её сам! В ней нет ничего громоздкого и лишнего! Она собрана с душой и любовью! А, значит, никак не может потащить ваш большой и справный паром ко дну!
Дедушка внимательно посмотрел на Страшилу прищуренным глазом и проникся.
- Добре. Свешать невозможно, значит – загружайся! – сказал старичок и махнул палкой в сторону парома.
Когда «Надежду» погрузили на борт, и паром закачался, старичок насторожился. Но потом друзья зашли на паром, и качка прекратилась. Дедушка невероятно ловко заработал руками – замахал ими, как аист, крутя лебёдку, и паром неожиданно плавно и приятно двинулся к противоположному берегу.
Высадившись на берег, друзья почувствовали себя счастливыми.
- Мы думали, нам вечно придётся торчать на том берегу и смешить рыб! – своеобразно благодарил старичка Страшила. – Сейчас я не могу Вас отблагодарить как следует, потому что мне нечем вас отблагодарить. Но, как только я напечатаю книгу, я разыщу Вас, и Вы узнаете – какова человеческая благодарность!
- Очень рад, - солидно отвечал дед. – Люблю я помогать другим в несчастье. Особенно, когда это не стоит мне большого труда... Однако заболтался я тут с вами. Меня дела ждут. Пятьдесят рублёв и прощаемси.
Получив денежку, дедушка вежливо подал каждому путнику руку. Каждый путник дружески эту руку пожал и, уже направляясь к домику, дедушка сказал:
- Желаю вам благополучно добраться до Рубиновска и получить то, за чем идёте!
- Может ты, дедуся, пивка хочешь? – крикнул Лёва, но дедушка уже был за дверью домика и, скорее всего, не слышал Лёву. Лёва, кстати, на это и рассчитывал.
Когда сели в машину, Лёва сказал:
- Дедуся, блин, дятел! Надо так задолбать!
Ещё долго потом друзья шутили по поводу старичка. Изображали его манеру держаться и отвечать на вопросы. Лучше всех сценки получались у Железяки. Ухахатывались все до коликов!