Остаток дня друзья ехали мимо лугов, усеянных белыми и голубыми цветами. Всем было весело. Трудная река осталась позади. Да и вообще – столько всего уже с ними произошло, а они всё ближе и ближе к Рубиновску! Это ли не кайф!?
- Как красиво кругом! – восхищалась Эля. – Жаль, что у меня нет фотика!
Вечером пили пиво.
И ещё сутки жизнь была удивительно прекрасна, и всё вокруг стоило того, чтобы жить.
А вечером следующего дня случилась неприятность. Перестала заводиться «Надежда». Друзья, как обычно, сделали остановку в каком-то населённом пункте, а точнее в небольшом городе Конопельске, чтобы зайти в магазин. Магазин оказался закрытым, друзья вернулись в машину. Но «Надежда» не поехала дальше. Она просто не желала заводиться. Вернее, несколько раз она попыталась это сделать, но, покряхтев и попыхтев, замолкала.
Друзья ходили вокруг «Надежды». Толкали её. Уговаривали завестись. Обещали первосортного бензина и скорое новейшее сердце. Но «Надежда» на уговоры не велась, и заводиться не желала.
Неприятная ситуация – не заводящаяся машина в незнакомой далёкой местности. На закате дня. А для хозяина машины – это просто удар!
- В общем, здесь работы на какое-то время, - сообщил Железяка, исследовав анатомию «Надежды».
- На сколько? – спросила Эля, переминаясь с ноги на ногу, потому что Эле, во-первых, хотелось писать, во-вторых, она озябла.
- Не знаю пока. Но знаю точно, что мы здесь задержимся, - ответил Железяка.
- Мать вашу! И магазин закрыт! – отреагировал Лёва.
Эля стала искать глазами место, где можно было бы освободиться от части забот. Не нашла ничего подходящего, но увидела парня. Парень был необычный. На парне была разноцветная широкая рубаха на выпуск, тёмные джинсы с широким – широким клёшем, чёрные ботинки с сильно выступающими вперёд круглыми носами. На шее парня выделялось ожерелье из деревянных - светлых и тёмных бусин. А на голове красовался зелёно – жёлто – чёрный вязанный берет, с козырьком, сдвинутый на левый бок. По мнению Эли парень был похож на какого-то зарубежного певца. У Лёвы на этот счёт сложилось другое мнение.
- Надо спросить у парня – где тут чего есть, - сказала Эля.
- Это же пидор какой-то! Ещё привяжется! – ответил Лёва.
В это время парень уже проходил мимо друзей танцующей покачивающейся походкой. В одной руке он держал бутылку пива, в другой сигарету. Не смотря на то, что парень слишком загадочно улыбался и, как показалось Лёве, строил глазки, Лёва всё равно обратился к парню, потому что у парня в руке было пиво, и потому что Эля умоляюще смотрела на Лёву.
- Постой! Эээээ.... Браток! – еле нашёл Лёва подходящее обращение. - Где у вас тут можно до утра пережить?
- В смысле – вписаться на хату? – переспросил парень, смотря на Лёву добрыми любящими глазами.
- Ну, типа того, - Лёву передёрнуло. – Переночевать надо. Гостиница там какая-нибудь? Мотыль? Есть?
- Да не вопрос! – авторитетно заверил парень. – Вон в этом доме! Пошли – впишемся!
И друзья пошли за парнем. Когда поднимались по лестнице, парень обернулся к друзьям и сказал:
- Меня зовут Дэн.
- Точно пидор! – прошипел Лёва Железяке на ухо.
Представляться в ответ не стали – парню это было неинтересно.
Когда прошли последний этаж, сильно забеспокоился Страшила. Однако парень уверенно потянул тяжёлую дверь чердака и пригласил друзей войти. Вошли и обалдели!
Друзья очутились в огромной студии с двумя большущими окнами, смотрящими в небо. Все стены этой студии были оклеены фотообоями, на которых было запечатлено маковое поле. На деревянном крашеном полу валялось огромное множество разноцветных матов, тюфяков и подушек. В ближайшем к входной двери углу находилось небольшое подобие кухоньки. А в дальнем углу на матах валялись люди. Человек семь. Посередине лежбища стояло эмалированное ведро. И запах в студии стоял приятный.
- К нам пилигримы! – сказал Дэн, войдя в помещение. И тут же завалился на ближайший тюфяк. При этом берет парня не сдвинулся ни на миллиметр, и не выплеснулось ни капли пива из бутылки в его руке. Парень свернулся калачиком и как будто забылся.
Лежащие люди подняли головы. Один из них сказал:
- Дэн, ты не за пивом ходил?
Дэн улыбнулся, не открывая глаз.
- Где у вас тут за пивом ходят? – спросил Лёва
- Пиво... Оно повсюду! – красиво сказал кто-то из валяющихся.
- Понятно, - просёк ситуацию Лёва. – Пойдём – поищем – где у них тут есть лари?
Эля не пошла за пивом, потому что ныли ноги от каблуков. Она первым делом нашла за кухонькой туалет. Почувствовала себя другим человеком, воспользовавшись чудесами инженерной мысли. Потом сняла туфли и уселась на один из тюфяков. Это было настоящее блаженство. Страшила остался с Элей, что бы чего-нибудь ни случилось. Лёва и Железяка пошли за пивом. Заодно, Железяка ещё раз проверил стоящую внизу «Надежду». Тотошка увязался за Лёвой.
Вернулись «мальчики» уже навеселе. Но пива принесли. Лёва угостил пивом некоторых из валяющихся людей – тех, кто пожелал пива. В ответ на это, валяющиеся угостили друзей «ганжубасом». Страшила наотрез отказался курить и не советовал делать этого Эле. Он даже прочитал небольшую лекцию о том, что марихуана – это тоже наркотик и она не такая уж безобидная, как о ней думают те, кто за легализацию. Но все остальные, включая Элю, от предложения не отказались. Добрые хозяева предложили друзьям эмалированное ведро с водой, в котором надо было держать пластиковую бутылку с обрезанным дном. На дырявчатой вершине этой бутылки добрые люди зажигали траву с приятным ароматом. С помощью определённых телодвижений добрые люди наполняли бутыль дымом, с помощью обратных телодвижений надо было наполнять этим дымом свои лёгкие. Люди называли эту конструкцию «бурбулятор». Некоторые, смеясь, говорили «наш кальяныч». В целом процедура была интересная и устройство забавное. У Эли не очень ловко получалось дуть через «бурбулятор». Не очень ловко получалось это и у Железяки. Ловчее всех справлялся с процедурой Лёва. Он лихо опускал свою, и без этого красную, мордаху в ведро, вместе с бутылкой. Ещё больше при этом краснел. Тужился, вдыхая. Потом ловко вибрировал лёгкими. Забавно кряхтел и грамотно усваивал принятое «на грудь». Душа Лёвы сразу становилась открытой. Морда багряной. А глаза водянисто – волшебными.
Хорошо дунув, Лёва заговорил об устройстве души человеческой. Валяющиеся добрые люди находили большую разумность в словах Лёвы и поддакивали ему.
Железяка, дунув, почувствовал, что кайфа ему не испытать и пошёл спать на тюфяк рядом с Дэном.
Эля же, дунув, подвигалась немного под музыку Моба Барли, которую слушали позитивные валяющиеся люди, и уселась на подушки под одним из огромных окон, чтобы смотреть в звёздное небо. В окне оно виднелось. Оно было великолепным и манящим!
Рядом с Элей уселся Тотошка.
- П*здатое небо!!! – произнёс, чуть дыша, Тотошка.
- Ты умеешь разговаривать?!?!? – удивилась Эля, отвлекаясь от неба.
- Не знаю, что это за глюк, но мои мысли обращаются в слова человеческие! – сообщил Тотошка, недоумённо смотря на Элю.
- Вот это супер! – воскликнула Эля. – У меня говорящая собака!
- Всё живое – говорящее, - заметил один из позитивных людей.
- Скажи ещё чего-нибудь? – попросила Эля Тотошку.
- Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов! – сообщил Тотошка и принялся чесать себя за ухом.
- Ого! – оценила Эля учёность своего дружка. – А ещё?
- Редкая птица долетит до середины Днепра, - сказал Тотошка и улёгся мордой на передние лапки, преданно смотря на Элю.
- Ты всё это знаешь?! – удивилась Эля.
- Собаки всегда так! Всё понимают, а сказать не могут! – поделился Тотошка грустной истиной.
- А что ты ещё понимаешь?
- Что если бы не Лёва, ёб**тый придурок, то ты бы так сильно не набубенилась сегодня! – невозмутимо сообщил Тотошка.
- Точно! – обрадовалась Эля и свалилась лицом в подушки.
Так и забылась. Очнулась только утром, когда яркий луч солнца стал больно бить в глаз.
Сев на подушках и осмотрев студию, Эля обнаружила, что никого из позитивных людей в студии нет. Что Железяки и Тотошки тоже нет. Что на матрасах в дальнем углу валяется и храпит Лёва. И что в углу, изображающем кухоньку, копошится Страшила.
- Где все? – хриплым не своим голосом спросила Эля Страшилу.
- Доброе утро, юная наркуша! – заулыбался Страшила. – Ну, что? Уже чувствуешь разжижение мозгов?
- Угу. Чувствую, что что-то плещется в башке! Не знаю – мозги ли это, - сказала Эля, зевая.
- Все ушли по своим делам. Железяка с машиной возится. Псина с ним же.
- Ааа... Чего с машиной? – вяло спросила Эля.
- Не знаю. Я же не спец. Он там давно уже крутится.
- Ну, ладно. Дай, пожалуйста, водички попить, - попросила Эля и завалилась обратно в подушки.
Эля провалялась ещё несколько часов. Лёва так и не просыпался. Потом пришли Железяка с Тотошкой. Железяка сказал, что до вечера он не управится и что придётся застрять тут. А Тотошка кинулся к Эле, пару раз лизнул Элю в нос, но ничего не сказал. Наверное, сказать было нечего.
Вечером очнулся Лёва, но почти сразу пришли люди. Некоторые из тех, которые, валялись тут вчера и ещё новые красивые люди. Люди принесли с собой часть «божественного плана». Они употребили его во спасение душ, и половину ночи провели «на позитиве» под музыку всё того же Моба Барли, обращаясь речами своими и помыслами к славному Джа.
В этот вечер Эля опять пренебрегла предупреждениями Страшилы и снова причастилась вместе с добрыми людьми к их доброму богу Джа. Хотя, дала себе слово, что больше этого делать не будет. Однако Тотошка в этот вечер с Элей разговаривать отказался. И спать Эля пошла разочарованная, так и не поговорив с лучшим другом.
Через несколько дней Железяка привёл в порядок «Надежду». Теперь друзья могли двигаться в путь.
Теоретически могли. Но, на самом деле, осуществить это было не просто.
Дело в том, что Элю и Лёву покорила волшебная травка. Хитрый коварный канабис прочно увлёк за собой! Было же так добродушно и филантропично! Совсем не хотелось прощаться со сказкой! С космосом! Со звёздами! При этом Эля иногда просыпалась днём. Проснувшись, Эля каждый раз обещала Страшиле, что сегодня вечером они с Лёвой раскурят последний прощальный «косяк дружбы», а завтра обязательно поедут в Рубиновск! Лёва же вовсе не просыпался днём. Лёва просыпался только поздним вечером, когда собирались добрые люди. Он радовался, просыпаясь. Ликовал, улыбаясь новому тёплому вечеру. Употреблял «божественный план». Выпивал пива. Рассуждал о смысле жизни. Или о её бессмысленности. Занимался в специальном закутке любовью с доброй красивой девушкой, которую все называли «Раста». И глубоким утром заваливался спать.
Так прошло почти три недели. Страшила сломал себе голову, придумывая способы извлечения друзей из этого макового пёстрого коварства. Железяка относился к времяпрепровождению Эли и Лёвы более спокойно, чем Страшила. Но помогал Страшиле придумывать варианты побега, потому что самому Железяке ужасно надоело торчать в этом городе и в этой студии. Железяка ещё пару раз за это время пытался получить кайф, покурив марихуаны, но кайфа не получал. Несколько раз Железяка напивался пивом. Один раз даже очень сильно. Но и это не особо развлекало Железяку. Он перебрал вдоль и поперёк внутренности «Надежды». Почистил и смазал всё, что можно было почистить и смазать. Хорошенько закрасил правый бок машины, так, что уже не видно было пятен и разводов. Изучил, на пару с Тотошкой, почти весь город. И очень заскучал.
Страшила негодовал по поводу времяпрепровождения позитивных людей. Он говорил им, что они напрасно прожигают свою жизнь. Люди добродушно смеялись и рассказывали Страшиле о космосе. Или просто говорили: «Иди-ка ты в анус, занудный брат!» Чаще всего, Страшила отвлекался от мрачных мыслей, копошась на кухне. Или записывая «срочную писательскую мысль» в свой блокнот. Кстати, единственный момент, который удовлетворял Страшилу во всём этом безобразии, был такой: позитивные люди с удовольствием слушали отрывки из его книги. Всегда под утро у позитивных людей наступало время, когда «Джа скоро отпустит» и тогда позитивные люди звали Страшилу и просили: «Почитай нам, брат!» Страшила читал. Люди засыпали. Это было хорошо. Остальное – плохо.
За это время Лёва освоил разные способы прикосновения к Великому. Он мастерски уволшебнивался не только опуская морду с обрезанной бутылкой в ведро воды, но и вдыхая пары гашиша, прилепленного к кончику горящей сигареты, засунутой в дырку, сделанной этой же сигаретой в пластиковой бутылке. Очень способной овечкой Джа оказался Лёва! Как и Дэн – друг его! Кстати, вовсе не пидор! Аминь.
Эля не освоилась в премудростях курения. Но косяк, пущенный по кругу, не пропускала. И париками, пущенными Лёвой, не пренебрегала. Эле было хорошо здесь. О том, что Эле здесь хорошо несколько раз вслух упоминал и Тотошка. Те добрые люди, которые слышали собаку, называли Тотошку «голосом Джа».
Страшила уже подумывал о том, чтобы связать Лёву и Элю. Силком утащить из студии, из которой они, кстати говоря, за всё это время ни разу не высунулись. Запихнуть в машину и увезти. Но на такое надо было решиться. И надо было уговорить Железяку, потому что одному не сдюжить такое.
И, скорее всего, осуществил бы Страшила свою задумку, да не успел.
Произошло событие, или уж неизвестно что это такое произошло, которое образумило Лёву. Сами мы не смогли бы пронаблюдать такого, поэтому судим обо всём по рассказам очевидца. А точнее – по рассказам самого Лёвы. Лёва утверждал, что во всём виноваты мыши!
И дело было так.
Утром Лёва сидел, как обычно, на тюфяках, прислонившись к стене, закатив глаза, и ожидая отхода ко сну. Сидел и улыбался. Как вдруг увидел перед собой мышь! Надо сказать, что Лёва вообще не любил мышей – он считал их мерзкими тварями. А эта мышь и вовсе вывела Лёву из себя. Это был, наверное, даже крыс, с метр ростом, одетый в форму офицера ГЕСТАПО. Крыс ходил взад и вперёд, заложив руки за спину, и стуча каблуками сапог. В руках у крыса болтался хлыст.
Лёва не поверил своим глазам. Он тряхнул головой. Зажмурился посильнее. Потом открыл глаза и уставился на то место, где ходил крыс, в надежде ничего там не увидеть. Но ожидания не оправдались. Мало того, что крыс продолжал монотонно ходить туда – сюда, злобно поглядывая маленьким глазом на Лёву, так ещё и поодаль оказалась молодая сексапильная крысятина. Крысятина эта была такого же размера, что и офицер Крыс. Одета она была в белый кружевной передничек и белую шапочку – таблетку, с серебряной брошью и пером. Крысятина сидела за столиком и невозмутимо печатала что-то на скрипучей пишущей машинке своими длинными розовыми пальцами, кокетливо скручивая и раскручивая лысый розовый хвост.
- Гафарить немедлена, русский швайн! – рявкнул крыс, ударив Лёву хлыстом по ботинку. – Ни малчать! Бистро гафарить!
Ошалелый Лёва не мог сказать ни слова. Он сидел на тюфяках без движения и смотрел выпученными глазами на действо.
- Ты прадалжать малчать?!? Мерзкий швайнина! – совсем разгневался крыс. – Ты будишь медлена умирать!
И Крыс повернулся к секретарше:
- Тафайте, фрау Барбара, каратильный атрят! Бистро!
Фрау Барабара, то есть крысятина в белом переднике, достала из кармашка дудочку и проиграла на ней мелодию. Очень незатейливую, но притягивающую мелодию. Как только она это сделала, изо всех щелей студии полезли мыши и крысы. Обычные мыши и обычные крысы. Нормального размера и без одежды. Но очень большое количество.
- Фперёт! Аткусить ему яйки! – крикнул офицер Крыс и вся эта серая масса двинулась прямо к Лёве.
Лёва дёрнулся в ужасе. Стал прикрывать своё достоинство руками и подушками. Но мышиная туча добралась до места назначения и начала своё дело. Долю секунды Лёве было щекотно, а потом стало очень неприятно. Лёва заорал, вскочил с подушек и выбежал из студии на улицу.
На улице Лёва немножко успокоился. Огляделся. Крысы за ним не выбежали. Но выбежали Железяка, Страшила и Тотошка. Обрадовавшись знакомым лицам, Лёва прогремел:
- Крысы, бля, п*здец!
- Какие крысы? – переспросил Страшила. – Что с тобой?
- Мерзкие тварюги! Мужики, поехали нах отсюда?! – взмолился Лёва. – Я не вернусь туда больше!
- Да что случилось-то? Ты можешь объяснить? – потребовал Железяка ответа.
- Потом, братцы, потом! – простонал Лёва. – Поедем отсюда к чертям собачьим!
Пока Лёва ходил вокруг машины, нервно покуривая, Страшила и Железяка привели ничего не понимающую Элю. Друзья загрузились в машину и поехали прочь от волшебного дома с пёстрым маковым чердаком.
Только к вечеру Лёва созрел для того, чтобы рассказать то, что с ним произошло.
Во время рассказа Лёвы, Эля и Железяка умирали со смеху. А Страшила удивлялся и что-то записывал в блокнот.
- Получается, что нас спасли мыши! – радостно сообщил Страшила, когда Лёва закончил рассказ.
- Да... Хорошо, что мы уехали! – согласилась Эля, зевая и кутаясь в большую Жекину куртку. Закутавшись и прижав к себе Тотошку, Эля завалилась на плечо к засыпающему Лёве.