Трудно было убедить консьержку и охрану, что эта странная компашка пришла к Игорю Борисовичу. Однако, служащим на удивление, Игорь Борисович попросил пропустить ребят к себе. «Допился, родимый!» - заключила консьержка с грустной ноткой в голосе. С грустью, потому что представила, что скоро в гости к Игорю Борисовичу начнут ходить бомжи и синие грязные алкоголики и она, консьержка, обязательно подцепит лишай.
В апартаментах Гудвин оказался не один. Семья его была где-то за рубежами родины, но на вечеринку были приглашены некоторые коллеги или товарищи Игоря Борисовича. Весьма странные люди, как показалось Эле.
Сотоварищи Гудвина со снисходительной улыбкой смотрели на друзей, но, в целом, находили Элю милашкой, а её спутников очаровательной публикой. Типичными её представителями.
Гудвин усадил друзей в мягкие кресла, предложил коктейлей, закусок и завёл разговор.
Игорь Борисович ещё раз спросил Элю о Захолуйске, но очень быстро потерял интерес к рассказу, да и нить разговора потерял очень быстро, отвлекаясь на реплики своих знакомых.
Узнав, что Страшила пишет книгу, Гудвин слегка заинтересовался и попросил рассказать, о чём эта книга.
- Говно твоя книга! Это я тебе говорю! – выдал Игорь Борисович, выслушав Страшилу без особого внимания. – И, заметь, говорю с точки зрения писателя! Как профессионал!
- Вы писатель? – смутившись, спросил Страшила.
- Да было дело... - задумчиво протянул Гудвин.
И Игорь Борисович сообщил друзьям, что когда-то он работал журналистом в одной малоизвестной газетёнке и параллельно писал книгу. Документальный роман о гонениях на журналистов. Книга получилась выдающаяся. Но, к сожалению, была запрещена на родине и издана только за рубежом. На сорока четырёх языках. Времена были очень тяжёлые. И на Игоря Борисовича обрушилось столько бед, связанных с изданием этой книги на западе, что жизнь казалась отвратительной. Зарубежные коллеги даже предлагали Игорю Борисовичу эмигрировать, но он подумал - подумал и отказался. Потому что родина – это родина. Сейчас уже можно было бы, конечно, издать книгу здесь, но ему лень этим заниматься, а больше никому это не нужно. Может быть, когда-нибудь и напечатают.
- Такие дела, - подытожил Игорь Борисович свой рассказ, и опрокинул вовнутрь бокал горячительного.
- Удивительно, - восхищённо промямлил Страшила. – Значит, Вы считаете, что мне не стоит печататься?
- Да, конечно, братец! Всё это бред! И никому не надо! – авторитетно заявил Игорь Борисович и опрокинул ещё бокал горячительного во внутренности. – Забудь, в общем! Подайся вон - в актёры! Ты сможешь!
- Как же я в актёры-то? – усомнился Страшила в правильности такого выбора.
- Ну а как я был актёром!? Трудно, но интересно!
- Вы были актёром?! – почти хором спросили друзья.
- Йеп! Был!
И Игорь Борисович поведал следующую историю. Актёром он стал ещё в Захолуйске. Играл на сцене местного дома культуры всяких рыцарей, королей, принцев, волшебников и прочих, весьма разнообразных и интересных, героев. Но настал такой момент, когда Игорю Борисовичу стало скучно. Такая тоска взяла оттого, что сидел он безвылазно в этом захудалом маленьком городишке и играл всё опостылевших рыцарей круглого стола, да страдающих Гамлетов. И подался Игорь Борисович в города ближе к центру. Там его карьера складывалась не очень. Тогда решил Игорь Борисович, что надо ехать сразу в столицу! Вроде как – спать, так с королевой! Тут-то, в столице, его и заприметили! И всё пошло, как по маслу. Приглашения сниматься в кино посыпались, как яблоки из рваного мешка. Да театры все известные стали биться за право заполучить гениального самородка.
В общем, так бы и был бы сейчас актёром Игорь Борисович, да случился однажды случай такой на съёмочной площадке, после которого решил Игорь Борисович раз и навсегда покончить с актёрством.
- Что за случай? – спросила Эля.
- Да вот снимали мы фильму про очень опасного рецидивиста, сбежавшего из под стражи во время транспортировки его из тюрьмы в тюрьму, - охотно начал повествовать Гудвин. – Я в главной роли. А я, знаете ли, ребятки, всегда сам на площадке работаю. От каскадёров отказываюсь. И от дублёров отказываюсь. И вот, значит, снимаем сцену, где я бегу от собак. А по сцене одна из них должна была догнать меня и куснуть за ягодицу. Ну, я, естественно, должен был быть облачён в спец костюм, а сверху костюма одежда рецидивиста должна быть. Слушайте, умора! Накануне мы что-то отмечали с ребятами! И я, значит, с будунища приезжаю, опоздавши, на площадку! Всё по быстрому, впопыхах! И забываю, мать вашу, одеть спец костюм! Только одёжу героя и напялил! Бегу себе от своры – изображаю, значит, сильное желание не быть пойманным! Муки загнанного зверя на лице переливаются всей палитрой! Всё взаправду – актёр же! И эта зараза зубастая догоняет меня - прыг – да как вцепится в жопу! Мама моя родная! До чего ж, скажу я вам, больно! Как же я вопил и матерился! А рожу страшенную какую состроил! Все, конечно, в восторге – ну, вы только посмотрите какой актёр! Восхитительная игра! Да он живёт героем, а не играет! А мне-то не до актёрства, бляха-муха! К жопе-то зубастая тварь приклеилась и рвёт мою пятую точку в азарте! Когда сообразили в чём секрет моей игры удивительной, то я уже от ужаса и потери крови помирать собрался! Хорошо ещё, что не за яйца по сценарию кусали! В общем, несколько недель я ещё сидеть не мог, ходил в раскоряку, да и спалось не ахти как... Так и решил – ну его в пень это актёрство, задница-то дороже...
Пока Игорь Борисович рассказывал свою историю, друзья от души смеялись, хотя все, кроме Страшилы, сомневались в правдивости рассказа. Но уж больно здорово Игорь Борисович мимикой работал во время повествования, да и руками неплохо махал.
Потом, ещё выпив спиртного, Игорь Борисович попросил Элю спеть что-нибудь из «своего».
- Внимание! Внимание! – громко прокричал Игорь Борисович. – Сейчас будут выступать наши юные таланты! Всем слушать и офигевать! Табуретку девочке дайте!
Игорь Борисович поставил на подиум возле стойки бара стул, усадил на него Элю, дал ей в руки микрофон, и, сказав: «Просим!», рухнул обратно в кресло.
Эля спела четыре песни. Публика сказала что-то вроде: «Милая девочка!», небрежно похлопала кольцами по браслетам, и разошлась по углам квартиры вести свои богемные беседы. Эля вернулась на свой диван, а Игорь Борисович, очнувшись и увидев Элю, произнёс:
- Ну что? Споёшь мне что-нибудь из своего?
- Я уже спела, - сообщила Эля и покраснела.
- Господи! Кто так поёт!? – возмутился Игорь Борисович. – Все сейчас певцы, маму вашу! Умереть – не встать! Петь-то надо, чтобы о-го-го!
- Вы и певец ещё? – не без сарказма поинтересовался Лёва.
- Мда... Были же времена... - замечтался Игорь Борисович и, помечтав, пустился в рассказ.
В рассказе говорилось о том, что, вообще-то, Игорю Борисовичу с детства все говорили, что он настоящий певец. Такого, дескать, голоса и музыкального чутья не было во всей округе со времён Ивана Грозного. Но отец Игоря Борисовича запрещал сыну даже думать о профессиональном пении, потому что это не мужское дело. И после окончания школы, Игорь Борисович был отправлен отцом в город К-к – учиться в индустриальном техникуме. Закончив техникум, Игорь Борисович стал работать инженером по качеству на одном производстве. Боже, как же это было скучно! Сидишь целый день – смотришь в окно и карандашом дырку в столе ковыряешь! Пока гидронасос не придумал, не жизнь, а тоска была!
- Гидронасос? – переспросил Железяка на всякий случай.
- Да. Рисовал в блокнотике букашек всяких, таракашек, шарики, гитары, да обнажённых сотрудниц... А один раз – бац – и конструкцию какую-то непонятную нафигачил! Пригляделся – вроде как, насос! Стал разрабатывать эту тему и разработал! Запатентовали, пустили в производство! Мне премию, конечно, дали! Я, вроде, и порадовался, а душа неспокойна была! Всё хотелось чего-то! Ну, я взял на эту премию и обустроил себе студию звукозаписи! Днём сидел в конторе, но уже вместо бабочек тексты песен рисовал. А вечером в припрыжку в студию! И творить! Для души!
- П*здит, как дышит! – восхищённо сообщил Железяке Лёва.
А Игорь Борисович увлечённо продолжал. И рассказал одну забавную историю, которая с ним приключилась, когда он был певцом. История такая. Песни у Игоря Борисовича получались очень хорошие и интересные. Довольно таки быстро стал Игорь Борисович очень знаменит в узких кругах. А через некоторое время слух о талантливом певце из Захолуйска разлетелся по всему миру. И, вроде как, записи песен Игоря Борисовича дошли каким-то образом до Элвиса Пресли. Король внимательно послушал записи и зафанател. Решил король рок-н-ролла в тайне приехать в нашу страну, чтобы познакомиться с самородком и, возможно, предложить ему сотрудничество. Решил и приехал. Инкогнито.
В день приезда Игорь Борисович как раз в студии работал, и встретить звезду не мог. Творчество пёрло! Встретил Элвиса товарищ Игоря Борисовича и сразу повёз его в студию, потому что Элвис захотел сразу познакомится с талантом и посмотреть на него в действии.
И вот Игорь Борисович пишет уже пятнадцатый дубль песни. Весь взмок и взлохматился! А нужного звука никак не добьётся! С головой ушёл в процесс и ничего не замечает! Всё, значит, очередной раз приготовились! Готовы? Пишем! И тут в студию заходит какой-то хрен в парчовой одежде, с причёской попугая и в чёрных очках. Что за нафиг? Скрип двери и шаги хрена записываются вместе с песней! Игорь Борисович в ярости! Только пошла маза, а тут какой-то урод всё испортил! Игорь Борисович вспылил не на шутку, обругал, на чём свет стоит, пришельца, выгнал его из студии и продолжил работу над песней. Товарищ Игоря Борисовича, красный, как рак, извинялся перед королём на ломанном английском языке и жестикулировал, прося пощады. А король сказал, что он всё понимает, что такая страсть к работе ему очень по душе, и что он сам такой – если мешают творить, то хоть ты Папа Римский, хоть ты президент Соединённых Штатов, а будешь обруган и выгнан. И потом король смотрел на Игоря Борисовича восхищёнными глазами и хвалил его беспрестанно. Когда работа была закончена и, все дружно выпивали, смеясь над инцидентом, король рок-н-ролла предложил Игорю Борисовичу работать вместе. Да только для этого надо было ехать в Америку, а Игоря Борисовича не пустили.
- А к чему я это? – опомнился Гудвин, закончив рассказ. – А! Вот, девочка, как петь-то надо! А не мямлить шепотом про девичью любовь!
- Вы-то про что пели? – поинтересовался Лёва, потому что уж очень захотелось понаблюдать, как Гудвин будет выкручиваться.
- Про жизнь... про жизнь, - ответил Игорь Борисович и налил себе ещё вина.
Налив вина, Игорь Борисович с трудом поднялся с кресла и переместился на диван, потеснив Элю и Страшилу.
- Давай выпьем, спортсмен, за наш отечественный спорт! Что бы был! – обратился Игорь Борисович к Страшиле, обнимая Страшилу за плечо и обливая колено Страшилы вином.
- Давайте выпьем, - согласился Страшила. – За спорт в целом? Или за футбол? Я за футбол очень болею!
- За теннис, братишка! За теннис! – воскликнул Игорь Борисович.
- Почему за него? – спросила Эля.
- Теннис – это моя жизнь! И моя судьба!
- И теннис тоже? – ухмыльнулся Лёва. – Подробности будут?
- Сколько угодно! – ответил Игорь Борисович и перевёл мутный взгляд на Лёву. – Я же профессионально занимался теннисом в своё время! Много побед одержал! Много наград есть! Были, конечно, и поражения, но это же у всякого бывает. И без поражений, как известно, не было бы побед! Играл я довольно таки долго. А потом решил, что надо вовремя уйти, чтобы красиво! На пике популярности чтобы! Решил отыграть красивую последнюю игру и уйти! Так и получилось! Выиграл в финальном поединке международного теннисного турнира на Кубок Дремля! И решил, чтобы уж совсем красиво получилось, все призовые деньги отдать в детский дом один! Так и сделал! А журналисты попросили, чтобы я провёл по этому поводу пресс-конференцию, да лучше бы в самом детском доме. Я и поехал. Там познакомился со своей будущей женой! Она воспитателем работала. Как увидел – так сразу и зауросило в брюках! Такая красота была неземная! Пару недель встречались, да и расписались! Вот так теннис напоследок мою судьбу устроил!
- Где ж все Ваши кубки да награды? – нашёл Лёва что спросить.
- Так, это... Где ж им быть?! Жена всё с собой возит! Говорит – теннис для меня, как бог! Он, говорит, помог нам встретится! И я, говорит, буду возить с собой твои награды, как счастливые амулеты! Вот так-то, братцы! Где бы она ни была – всегда на полках да прикроватных тумбах теннисные кубки стоят!
Ещё много чудесных историй рассказал Игорь Борисович за вечер.
Например, о том, как был он полярником. Как прожил две недели вдвоём с другом на дрейфующей льдине без еды и обмундирования. Без всего, потому что не успели они с другом загрузить свои вещи в вертолёт, как лёд под махиной этой начал трескаться. Вертолёт в панике улетел, а они остались дрейфовать. А потом их занесло снегом – так, что невозможно было отыскать. И вот они с другом, закопавшись поглубже и прижавшись друг к другу, лежали в снегу и молили бога о спасении. А друг, хоть и хороший был парень, крепкий даже, а не выдержал – сошёл с ума и начал посягать на жизнь Игоря Борисовича – хотел его скушать. Сырьём. По частям. Ещё друг время от времени переговаривался с Альфа Центаврой и много молился, в молитвах своих обращаясь к Л.И. Брежневу. И если бы Игорь Борисович не нашёл у себя в кармане пистолет, заряженный сигнальной ракетой, то не сидели бы сейчас друзья в его квартире и не слушали бы его рассказов, ибо помёрз бы Игорь Борисович на хрен, или был бы съеден другом. Только находчивость Игоря Борисовича Гудвина и спасла двух друзей полярников от страшной гибели через обморожение! Друг, кстати, до сих пор не в себе.
И ещё, среди прочих, была история о том, как сейчас на Игоря Борисовича идёт охота и хотят завести уголовное дело, потому что, некоторые стервецы завидуют богатству Игоря Борисовича и его положению в обществе. Дело «Шмокуса» - слышали, небось!? То-то же... Обложили враги... Сваливать надо!
- Откуда ты, говоришь, доча, приехала? – спросил Игорь Борисович, закончив рассказ о плачевности своего теперешнего положения.
- Из Захолуйска, - ответила Эля.
- О! Захолуйск! – оживился Игорь Борисович. – А поехали-ка, доча, обратно в Захолуйск!? А?
- Поехали, - согласилась Эля. – Зачем Вам-то туда?
- Ну а что я здесь-то? Сума или тюрьма? – резонно отвечал Игорь Борисович. – Денег у меня сейчас навалом – запасся! Сныкаюсь в родном городе! Никто ж и искать-то не станет там! Кому в голову придёт, что Великий Гудвин сидит в Захолуйске? А мы там пересидим тихонечко, страсти улягутся – мы и развернёмся! Или сюда вернёмся, или в Захолуйске устроим вторую столицу нашей родины! Как тебе? А?
- Звучит неплохо, только неправдоподобно, - ответила Эля.
- Да ладно тебе! Неправдоподобно... - обиделся Игорь Борисович. – Всё очень даже правдоподобно! Мне же надо куда-то деваться!? Не сегодня - завтра придут ребятки в форме при исполнении и – адью, да с конфискацией!
- Что же Вы такого натворили? Вы преступник? – удивилась Эля.
- Неее, доча, я не преступник... Я смекалистый очень! Некоторым это не нравится! Соображаю больно быстро!
- И п*зжу славно! – засмеялся Лёва.
- Ну, так как? – спросил Игорь Борисович. – Договорились?
- Договорились, - ответила Эля.
- Вот и славненько! – обрадовался Игорь Борисович, и налил себе ещё вина. – Значит, завтра вечером ты приезжаешь ко мне в офис, и мы обмозговываем детали. Оукей?
- Во сколько?
- Часам к девяти. Так будет лучше всего.
На том и договорились. Стало быть, скоро Эля вернётся домой, да не одна, а с самым Великим человеком страны! Вот это удача!
Вечер стал ещё более весёлым и интересным. Игорь Борисович смешил и удивлял друзей историями своей жизни и очень много пил. Друзья пили, ели и слушали. Товарищи Игоря Борисовича слонялись туда – сюда по квартире, то присоединяясь к слушающим Игоря Борисовича, то оставляя слушающих.
Для друзей вечер был необычным и занятным. Не понравилось только Железяке - ему показалось утомительным слушать «весь этот бред» и улыбаться «всем этим рожам».
Ушли друзья уже под утро. Уставшие, но, в целом, довольные.