Из особняка всех срочным порядком разогнали. Отдали документы и сказали при этом так:
- Гуляйте, обезьяны! И чтобы в городе вас не было в течение суток!
Эля тепло попрощалась с тётей Зиной, с некоторыми из «обезьян» и попросила одного из бывших охранников Фаримы, чтобы он отвёз её и больных Страшилу с Железякой на квартиру к Точке. Охраннику было любопытно покататься за рулём необычного автомобиля под названием «Надежда» и он с удовольствием отвёз Элю по указанному адресу и даже помог поднять друзей на десятый этаж. Лифт в тот день в подъезде Точки не работал.
Ввалившись в квартиру в ужасном состоянии, друзья очень удивили и напугали Точку и Лену. Паша уже в квартире не жил. Выслушав рассказ Эли, Точка и Лена были подавлены. И никто из них даже не сказал Эле: «Вас ведь предупреждали!» Чего тут скажешь?
Освободившись от рабства, Эля в первую очередь думала о Лёве, и беспокоилась о состоянии здоровья Железяки и Страшилы.
Эля спросила – нет ли у хозяев квартиры знакомых врачей и, оказалось, что знакомые врачи есть. Целый вечер Точка сидел на телефоне и на следующий день в дверь квартиры позвонился врач.
Выяснилось, что у ребят нет переломов. Это была очень хорошая новость. Многочисленные ушибы, лечащиеся в домашних условиях – вот что было у потерпевших. Вид, конечно, у ребят был ужасный. «Ну и рожа у тебя, Шарапов!» - это даже отдалённо не передаёт настоящей картины, хотя именно так сказал врач, когда увидел Страшилу.
Форма Страшилы была вымыта, зашита, почищена, снабжена новыми пуговицами, и – вот, пожалуйте! Перед Элей стоял свежевыглаженный чистый Страшила. Но он не мог ни говорить, ни видеть, потому что отёкшее синевато-красное лицо мешало ему это сделать. Ощущение было такое, что, вроде как, и не было у Страшилы ни глаз, ни рта.
Точка и Лена запаслись примочками и Эля каждый день «корректировала» физиономию Страшилы, обозначая на его лице глаза и рот. Как только начал появляться первый глаз, Страшила тотчас весело подмигнул девушке.
- Потерпи, дружок, - ласково говорила Эля. – А то останешься косоглазым...
Но Страшила просто не в силах был терпеть. Ещё рот не слушался его, а он уже начал болтать.
- Здова...таки...слыч...ыгырба...прыбры...
- Хорошо сказано, - смеялась Эля. – Запиши это!
Весёлый Страшила обнимал своими пухлыми руками Элю, Тотошку и Лену, и страшно радовался возвращению к жизни...
Восстановить Железяку оказалось не так просто, как Страшилу. Железяка хандрил дольше. Пришлось даже свозить Железяку в травмпункт и сделать ему флюорографию, чтобы выяснить – нет ли серьёзного повреждения внутри. Опасения не оправдались, но Железяка долго температурил. Потому что простыл. Эля и Лена поили бедолагу лекарствами и отварами, клали компрессы на лоб, обтирали ушибы и промывали ссадины...
И вот настал счастливый момент, когда Железяка стоял перед Элей. Почти как новый, если не считать нескольких царапин и припухлостей.
- Да ты после починки стал ещё красивее! – сказала Лена Железяке. – Прям, глаз не оторвать!
А Железяка первым делом пошёл посмотреть «Надежду». И очень обрадовался, найдя её в нетронутом состоянии.
Всё это время, пока Страшила и Железяка приходили в себя, Эля беспокоилась о Лёве. Она умоляла Точку обзвонить всех, кого только возможно, и выяснить – где находится Лёва и как ему можно помочь.
Точка звонил по всем своим знакомым, но никто из них не смог ничем помочь и затруднялся дать какую-либо информацию по этому поводу. Звонки по участкам тоже не дали никаких результатов, потому что дежурные или не давали информации, или не находили у себя таких задержанных. А ездить по всем участкам, умоляя милиционеров найти у себя нужного человека, Точка отказался по каким-то своим причинам.
- Что же мне делать, Точечка? – спросила очередной раз Эля Точку. – Я не могу не думать про Лёву.
- Не знаю, Элька, не знаю, - ответил Точка, сильно напрягаясь, потому что ему хоть и жалко было Лёву, а рисковать ради него охоты никакой не было.
- Ну, должен же он где-то быть? И должен же быть какой-то выход? – искренне возмущало всё это Элю. – Точка, ну, придумай что-нибудь. Может у тебя какие-нибудь менты есть знакомые? Или юристы там какие-нибудь? Просто продвинутые знакомые?
- Нет у меня таких, - отрезал Точка. – У тебя есть.
- Как это?
- Ты же племянница Гудвина! Вот и возьми дядю за жабры – пущай поможет! – справедливо полагал Точка. – Я могу только оставить вас жить у себя, пока всё не образуется. Больше я ничего не могу. Извини.
- Хорошо. Спасибо тебе, - грустно отвечала Эля, злясь в глубине души на «равнодушие» Точки.
Этой ночью, ворочаясь на полу, Эля решила провернуть дельце. Решила, что завтра же пойдёт к Гудвину и что никакой Ринат её не остановит – она, во что бы то ни стало, пробьётся к этому Великому человеку и упросит его найти и освободить Лёву. А больше ничего просить не будет, потому что осточертело ей всё это. Освободить Лёву и домой! К маме!
Вспомнив про родной дом, где всё было так тихо и спокойно, Эля немного поплакала. Потом ещё раз проиграла в уме свою встречу с Гудвином. Представила, как лихо она обойдёт Рината, как ворвётся в кабинет к Гудвину, как будет его умолять, упрашивать или даже угрожать. Чем-нибудь. Если понадобится. Нет, угрожать она ему не станет. Она будет упрашивать. Или даже не упрашивать, а по-человечески достойно с ним говорить. Потому что в мечтах Эли Гудвин был разумным и лояльным человеком. Он не сопротивлялся и не выгонял Элю. Он её деловито выслушал, обмозговал ситуацию, позвонил кому следует и через час Лёва был уже в кабинете у Гудвина.
На этом Эля и заснула.