Во время пути приходилось часто отклоняться от намеченного маршрута вдоль железнодорожных путей. Один раз была перекрыта дорога. Другой раз такая дорога, по которой «Надежду», любовно собранную по гаечкам, нельзя было вести. А иногда и вовсе не было никакой дороги.
Во время одного из таких отступлений от маршрута друзья попали в какое-то дремучее село. Страшила даже пошутил, что если жителям этого села сказать, что Великая Отечественная закончилась, то из лесу попрут седые партизаны на костяных ногах.
Подъехали к селу уже вечером. Все чувствовали невероятную усталость. Даже Страшила, потому что всю дорогу пытался разобраться с картой. Подумывали попроситься к кому-нибудь на ночлег в связи с крайней озверелостью от дороги и от машины, но почти все окна пробегающих мимо домишек были заколочены, да и сами покосившиеся домишки находились в сильном запустении.
Вдруг Эля заметила впереди столб и на нём фанеру с надписью:
За паворотом жевёт баба Нюра. Семачки по 10 рублёв за стакан. Покрепше по 25 за пол литру!
Эля прочитала надпись и обрадовалась:
- Прикольно! Тут и бизнес даже есть! Поехали скорей к бабе Нюре!
- Хе-хе... Семачек так хочется, аж скулы сводит, - пошутил Железяка.
Эля так сильно обрадовалась наличию живых существ в округе, что как только «Надежда» притормозила возле дома бабы Нюры, девушка выскочила из машины в радостном возбуждении и вместе с Тотошкой побежала к крыльцу.
Не успели Страшила с Железякой даже выйти из машины, как услышали громкий истерический лай Тотошки, стоявшего в одиночестве под дверью дома.
- Господи, что случилось-то? – взволнованно спросил Страшила.
Железяка, ничего не говоря, подошёл к двери и прислушался. Услышав какую-то возню, Железяка громко и грозно постучался в дверь.
- Откройте, пожалуйста, дверь! – официальным голосом охранника станции сказал Страшила.
Ответа не последовало.
- Ну-ка, Васёк, сбегай к машине, притащи-ка домкрат из багажника.
Страшила принёс Железяке оружие. И Железяка, взяв в руки весомый аргумент, постучал ещё громче и жёстче, вдобавок ещё и пнул дверь ногой. Дверь скрипнула, дёрнулась, но не открылась, и за дверью никто ничего не сказал.
- Да что происходит, в самом-то деле? – стал сильно нервничать Страшила.
- Чаго шумите, хлопцы? – послышался сзади бодрый старушечий голос. – Душа горить? Сейчас отоварю! Посторонитесь - дайте в дом-то войти!
Старуха подошла к двери, дёрнула её и, поняв, что дверь закрыта изнутри, выругалась.
- Ядрить тваю в корень, опять, чёрт волосатый, заперся на засов!
- Кто у вас там, бабуля? – вежливо спросил Страшила.
- Кто? Мерин в пальто! Сынуля! Людоед треклятый! Напился опять и сидит там сычом! Никого не пускает - милиции боится!
Старуха спустилась с крыльца, зачем-то вытерла руки об передник и сказала:
- Ну, ладноть. Пойдёмте, сынки с заднего двору зайдём. У меня там скамеечка к окошку приставлена. И окошко не затворено. Проберёмся в избу с тылов!
- Он там не один сидит. – Сообщил старухе Страшила, пока они шли к спасительному окошку. - Там внутри наша подруга. Мы не успели из машины даже выйти, а она уже внутри дома оказалась.
- На кой ляд ему девка-то понадобилась? Не пойму, сынки. Он под этим делом меня от себя отличить не может.
Потом старуха осыпала друзей очень колкими и своеобразными насмешками по поводу того, что они, два здоровенных дуба, не смогли уберечь девочку от напасти.
Подошли к окошку и баба Нюра, а это была именно баба Нюра, если вы не догадались, властно сказала Страшиле:
- Ну, давай, молодчик, лезь! Не затворено!
Страшила полез на скамейку, открыл окошко и вгляделся в темноту избы. Тотошка прыгал вокруг скамейки и отчаянно лаял.
- Уйми псину свою! – с раздражением сказала баба Нюра Железяке.
Антипатия, возникшая с первого взгляда между бабой Нюрой и Железякой, была налицо. Но нам сейчас не до этого пустячного конфликта, потому что речь идёт о безопасности и благополучии Эли. Именно поэтому мы не будем уточнять, что именно ответил бабе Нюре прямолинейный Железяка, и какую комбинацию из пальцев правой руки он ей показал. Скажем только, что Железяка отнёс Тотошку в машину и запер его там.
Вернёмся к Страшиле. Как только Страшила сунулся в окошко, в доме раздался выстрел...
Дом бабы Нюры находился на окраине села, за поворотом дороги. Ещё родители бабы Нюры построили этот дом. Когда-то здесь было всё. Бараны, коровы и лошади. У родителей бабы Нюры даже работали временные работники. В былые времена мимо дома бабы Нюры часто проходили путники. Бывал в богатом доме разный люд. Но потом, постепенно, по разнообразным причинам, ситуация стала меняться в худшую сторону. Дом приходил в запустение. Обитатели дома становились всё угрюмее. А с тех пор как единственный сын самой бабы Нюры стал настоящим мужчиной, то есть узнал, что такое алкоголь, то малочисленные жители окрестностей вовсе стали бояться появляться вблизи этого дома.
Не было теперь здесь ни баранов, ни коров, ни лошадей, ни рабочих. Одинокий ветхий дом. А в доме допившийся до белой горячки сын бабы Нюры, страдающий манией преследования. Мания эта случилась тех пор, как, в молодые годы, стал сынуля косить от армии. Очень он боялся туда попасть. Весной и осенью сынуля даже скрывался в местных лесах и заброшенных соседских домах. Мерещилось постоянно сынуле, что за ним охотятся военнослужащие с милицией. На самом деле, его никто никогда даже и не искал, но сынуля бабы Нюры не знал об этом и мания его переросла в паранойю. А паранойя активно развивалась на фоне белой горячки.
Ясное дело, что, когда сынуля увидел мутным глазом, как к дому подъехала странная машина, он подумал самое страшное. Со страху сил хватило, чтобы быстро метнуться к двери. Как только услышал стук, резко открыл дверь, схватил единственного подошедшего к дверям «вояку». Втянул его в дом и тюкнул сковородкой по голове. Удивившись тому, что в армию уже берут девок, сынуля подкрался к окошку и стал наблюдать за остальными. И когда сынуля увидал человека в форме, достающего из багажника машины автомат и услышал лай собак, он понял, что за него взялись серьёзно, и снял со стены ружьё.
Закон театрального жанра говорит, что если на стене висит ружьё, а, тем более, если оно снято со стены, то обязательно должен раздаться выстрел. Так и произошло. «Призывник» сидел на полу, под окнами, выходящими на дорогу, и ждал наступления. Но потом услышал звук открывающегося окна, обернулся и увидел мента, лезущего в комнату. Увидев наяву страшный сон, бедняга почти освободил свой кишечник от накопившегося. Что ещё было делать? Только стрелять. К счастью, выстрелил сынуля в потолок.
Страшила дернулся обратно и свалился со скамейки.
- У него ружьё! – с ужасом уставился Страшила на бабу Нюру.
- Ружьё – ружьё, - подтвердила баба Нюра. – Тогда полезай ты! – скомандовала она Железяке.
И только Железяка собрался что-нибудь ответить бабе Нюре, как Страшила сказал:
- Подождите! Это не дело! Он же может убить!
- Да какое там убить! Он в упор-то не попадёт! Так напьётся, бывало, что нужду справить норовит в печь!
- И всё же... Он может с дуру попасть. Надо вести с ним переговоры! – разумно заключил Страшила.
- Какие, господи прасти, переговоры? От очумелые какие-то мужики! – в сердцах сказала баба Нюра, - сама бы полезла, так спину ломит – не перелезу я нынче...
- Жизни нашей подруги угрожает опасность! Мы не можем действовать необдуманно! И не можем глупо рисковать своими жизнями! – очень грамотно изъяснился Страшила. – Я поговорю с ним!
- Угу. Спроси у него – весело ли он проводит время? – поиздевался над Страшилой Железяка.
- Как зовут его? – начал уточнять детали операции Страшила.
- Вовкой зовут, - махнула рукой на беспомощных мужиков баба Нюра.
Откашлявшись, и приложив левую руку ко рту, Страшила торжественно проговорил:
- Владимир! Вам нечего бояться! Мы всего лишь хотим забрать девушку, которая находится в Вашем доме! Пожалуйста, положите ружьё и откройте дверь!
В ответ на призыв Страшилы раздалось громкое нечленораздельное, очень эмоциональное и очень быстрое ворчание.
Во-первых, Володя с детства не очень хорошо говорил – были проблемы и логопедические и по развитию речи. Во-вторых, сейчас у Володи уже не было большей части зубов, а те которые были, скорее, губили ситуацию, нежели её исправляли. В-третьих, Володя был очень сильно пьян. В-четвёртых, изъяснялся он исключительно матом.
Четвёртый пункт, кстати, и не так уж плох. Он, по крайней мере, мог бы прояснить Володины желания и предпочтения – тут все люди русские – поняли бы. Но совокупность четырёх вышеперечисленных причин не давала никакой возможности нашим героям понять Володины требования.
- Чего он сказал? – спросил Страшила у бабы Нюры.
- Говорит, что бы вы убирались. Живым он не сдастся, - перевела баба Нюра.
- Оно хочет крови, - вставил свою реплику Железяка.
- От и застрелись! Чёрт волосатый! – крикнула баба Нюра в окно.
- Чего он хочет-то? – начал ещё больше нервничать Страшила.
- Ясно чего – чтобы его в армию не забрали! Больной он! Выпьет и всё служить собирается!
- Оно ещё и призывник... - удивился Железяка.
- Да лет тридцать уже призывник! Как надоел, людоед! Как надоел! Сил больше моих нету!
- Тяжёлый случай... - произнёс Железяка.
- Тьфу на вас! – крикнула баба Нюра и довольно таки ловко вскарабкалась на скамейку. – Не мужики, а киселя молочные!
Страшиле стало стыдно. Он подал знак Железяке, чтобы тот снял бабку со скамейки. Когда баба Нюра была снята, Страшила крикнул: «Владимир, не стреляйте! Я иду к вам на переговоры!» и впрыгнул в окно. Первым делом Страшила увидел Элю, безжизненно лежащую возле двери, а уже потом спящего под противоположными окнами Владимира.
- Идите к дверям, - тихо сказал Страшила в окно.
Убедившись, что Эля жива, Страшила открыл дверной засов. В дом вошёл Железяка, сосредоточенно вращая глазами и держа наготове домкрат и, толкнув Железяку, ввалилась баба Нюра. Увидев лежащую без сознания Элю, Железяка сильно расстроился.
- Она жива? – спросил он Страшилу шепотом.
- Жива. Давай убираться отсюда быстрее.
Железяка отдал Страшиле домкрат и взял Элю на руки. Только они собрались выйти из дома, как тихо причитающая до этого баба Нюра, громко крикнула:
- Эй, хлопцы, а самогоночки приобресть?!
- Спасибо.... – начал было Страшила, но не договорил.
От крика бабы Нюры проснулся Володя. Он бы и не проснулся, потому что привычен был к крику бабы Нюры, но такое красивое предложение не могло остаться незамеченным в подсознании Володи. «Призывник» очнулся, увидел в дверях группу людей с ментом во главе. Испугался ещё сильнее прежнего, и принял положение ружья «Целься!». Целился он аккурат в голову Страшиле. Хотя, Железяка думал, что буян целится в голову Железяке. А когда очнулась Эля, то она громко вскрикнула, потому что увидела мужика, целящегося ей в голову. Ситуация была очень неприятная. Даже суетливая баба Нюра на некоторое время остолбенела.
Владимир был тощий, маленький и плюгавый. Голова его походила засохшую дыню, покрытую пылью и редкими волосами. У него были длинные руки, почти как у гориллы, а ноги обуты в чёрные резиновые сапоги с дырками. На нём была серая от грязи майка и фиолетовые выцветшие тренировочные штаны с растянутыми коленками. Он сидел на полу, прислонившись к стене и раскинув широко ноги. Дрожащими руками Владимир держал ружьё, готовый выстрелить, и громко противно что-то бубнил.
- Мне кажется, я слышал слово «суки»... - первым пришёл в себя Железяка.
- Да ты чего беленишься-то, чёрт волосатый? Какие они тебе вояки? Это ребята приехали за самогоном! – начала бранить сына баба Нюра.
Володя посмотрел на бабу Нюру и начал бубнить что-то в её адрес. Видимо, он говорил ей, чтобы она не лезла не в своё дело или угрожал, что пристрелит и её, если она заодно с врагами.
Воспользовавшись тем, что человек с ружьём отвлёкся, Страшила кинул в Володю домкрат. Ловко запущенный в неприятеля, домкрат, во-первых, выбил из рук ружьё, а, во-вторых, больно ударил Володю по плечу. Володя начал корчиться и кричать.
Страшила быстро подскочил к Володе. Отпихнул ногой ружьё. Поднял домкрат и, угрожая инструментом, сказал:
- Значит так! С завтрашнего дня ты, старый грязный пердун, не берёшь в рот ни капли! Ты встаёшь рано утром! Делаешь зарядку! И обливаешься холодной водой! Потом ты помогаешь матери по хозяйству! И приводишь в порядок дом! Тогда, и только тогда, тебя не заберут в армию! И, не дай бог, до нас дойдут сведения, что ты не выполняешь наши указания! Пеняй тогда на себя, засранец! Будешь служить до конца своих дней! В штрафной роте! В Чечне! Кидаться пузом на амбразуры вражеских дзотов!
Закончив речь, Страшила развернулся и чётким военным шагом вышел из дома, направившись к машине. За Страшилой пошёл обалдевший Железяка, с обалдевшей Элей на руках.
В машине друзей ждал несчастный истосковавшийся и излаявшийся Тотошка. Увидев хозяйку, он начал выполнять собачий танец радости, изредка касаясь лица хозяйки язычком.
Когда дом бабы Нюры уже скрылся из виду, Страшила повернулся к Эле и спросил:
- С тобой всё в порядке?
- Башка трещит сильно! Он меня чем-то долбанул!
- Вдруг у тебя сотрясение мозга? – испугался Страшила так сильно, что даже Железяка чуть не потерял управление.
- Да нет. Вроде, даже, не тошнит. Шишак просто ноет. А ты, Вася, просто герой!
- Ага! – радостно подтвердил Железяка. – Брус Уиллис!
И потом ещё долго друзья обсуждали случившееся. Пересказывали снова и снова друг другу индивидуальные версии произошедшего. Самая красочная и интересная была версия Страшилы. Он рассказывал её взахлёб, смеша спутников, и, время от времени, что-то записывая в блокнот. Не заметили друзья, как выехали к нужному им маршруту – к дороге вдоль жёлтой железнодорожной ветки. В небольшом лесочке остановили машину, чтобы переночевать.