Вскоре по всему городу и его окрестностям были развешаны красочные плакаты. Плакаты эти объявляли набор всех желающих, юношей, и даже девушек, от восемнадцати до двадцати восьми лет, холостых и не думающих, в Театр Военных Действий под руководством Юрия Вениаминовича Дюшеса. Обещались и достойная оплата труда, и трудовая книжка, и соц. пакет, и льготы, и весёлый дружный коллектив, и удобное месторасположение. Желающих было необыкновенное количество. Какие сценки тугодумия пришлось просмотреть приёмной комиссии, состоящей из Товарища Главнокомандующего, Супруги Товарища Главнокомандующего и Товарища Припарщика – позавидовал бы любой режиссёр, снимающий кинофильм про будни интерната для людей с задержкой психического развития. Тем не менее, многих пришлось отсеять на первом же туре конкурса – сквозь заросли интеллектуальной инвалидности поблёскивало какое-то разумное зерно. А это всегда ведёт к ненужному свободомыслию, к отвратительной вещице под названием «собственная инициатива», и к разрушению стройных разноцветных рядов Армии Дуболомов – такого допустить никак нельзя.
Вообще-то, Товарищу Главнокомандующему всегда хотелось «умных претендентов» сразу ликвидировать – очень не хотелось отпускать их просто так... Они же пойдут сейчас свободно гулять по улицам города... Купят себе с расстройства мороженого... Попьют, сволочи, пивка вечером... А на завтра пойдут и вступят в общество «Мы за мир без войны!» или «Толпящиеся стадом!» и у Юрия Вениаминовича опять будут лишние проблемы, головная боль и придётся тратить деньги на более дорогое оружие массового поражения... Как это всё неприятно!
Юрий Вениаминович очень нервничал, когда Супруга его говорила очередной раз: «Спасибо! Мы с вами свяжемся!» и вычёркивала фамилию из списка. Как же он нервничал! Как он играл скулами и как тянулся к своему огнестрельному оружию! Так хотелось убрать умника! Ан нет! Соблюдай, на, приличия, на, пока, на, ты, на, ещё не хозяин, на, в городе, на!
Позже Юрий Вениаминович отрывался на своей Супруге, на Товарище Припарщике и, конечно же, на Дуболомах – хоть этого у него было не отнять. Да, в общем-то, жаловаться было грех – достойных претендентов тоже было не мало! Настоящих Дуболомов в городе и пригородах было как крыс в мегаполисе с тревожной антисанитарной обстановкой – по шесть штук на одного человека.
Рудольф Бианкин ежедневно освещал происходящее в Театре Военных Действий в своей газете и зазывал народ вступать в славные ряды Армии Дуболомов. Так красиво писал Рудольф о буднях Армии, что всем очень хотелось туда вступить. Там и спортивный комплекс с бассейном, там и комнаты релаксации с мягкими диванами и пальмами, там и ресторан с трёхразовым бесплатным питанием, там и шикарный гостиничный комплекс для иногородних, там и элитные детские сады и даже пионерские лагеря в Испании. Кому ж не захочется работать с такими сказочными условиями? Общественность всё больше проникалась к Юрию Вениаминовичу симпатией, а те, кто не проникался - или быстро исчезал, или никому был неинтересен со своими догадками и домыслами.
Юрий Вениаминович был доволен Рудольфом. Хотя сам Товарищ Главнокомандующий и не поверил, что у него на обеспечении есть элитные детские сады, но в целом политика газеты ему была по душе. Только вот когда Рудольф напомнил Товарищу Главнокомандующему про обещание щедро отпачковать Рудольфу иностранные банкноты, Товарищ Главнокомандующий очень удивился. Пришлось Рудольфу в панике удаляться.
Вроде, всё складывалось, как и было задумано Юрием Вениаминовичем. С некоторыми отклонениями, но в правильном направлении. Однако не будем забывать, что в чёрном списке Юрия Вениаминовича есть номер два, под которым числится развязный шофёришко, и который не забыт Юрием Вениаминовичем, а наоборот – весьма и весьма мозолит глаз, потому как каждый день достаёт своей шофёрской вальяжностью.
А как убрать с глаз долой стервеца, который с машиной практически одно целое, так чтобы машина не пострадала? И чтобы еще, после того как стервец убран, машина бы совершенно законно оставалась бы не собственностью жены стервеца, а собственностью Юрия Вениаминовича Дюшеса! Как? Нешуточные вопросы приходится обмозговывать персонажу, когда он называется Товарищем Главнокомандующим! Вот как убрать, на!? Бляха-муха! Как?
А вот как!
В один тёплый летний вечер трудного рабочего дня, кажется, понедельника, сидит Железяка у себя дома (ну, ладно, у тестя дома) на кухне и ужинает. Напротив Железяки сидит его жена, у которой на коленях елозит маленький мальчуган. В большой квадратной прихожей сидит тесть и с кем-то разговаривает по телефону. В гостиной сидит тёща и смотрит телевизор. Все при деле. Всем хорошо и уютно. Все сыты и благодушны. И даже никто уже не вспоминает того, что Лена утром назвала папу тупым жирным мразматиком за то, что папа встал на защиту мамы, когда мама не захотела посидеть с внуком, пока Лена сбегает в кафешку - попить с девчонками кофею и поболтать. (Всего-то, блин, на пару часов – и так света белого не видно!)
Все про инцидент давно забыли, и все отдыхают после трудного дня. Даже маленький мальчуган не орёт и не плачет – ни фига не достаёт уставшего папу.
И тут в дверь благополучной квартиры раздаётся звонок. Тесть, прикрыв трубку рукой, орёт зятю, чтобы тот открыл дверь и продолжает разговаривать по телефону. Зять нехотя встаёт из-за стола, устало шаркает в прихожую и открывает дверь. Открывает и сильно обалдевает. На пороге стоит мужик в ватнике, в валенках и шапке ушанке, с торчащими в разные стороны ушами. (На улице август месяц!) Мужик сине - небритый, плохо пахнущий перегаром и с папиросой в зубах. Увидав хозяина, мужик оскаливается чёрно-беззубым ртом и говорит:
- Здрасьте! Я водопроводчик! Авария у тебя! Дай пройти!
Хозяин не успевает ничего ответить. Мужик отталкивает хозяина в сторону, проходит в квартиру и прямиком идёт в гостиную, где тёща тут же падает в обморок от страха. Такое развитие событий очень настораживает тестя. Тесть вежливо прощается с абонентом, извиняясь срочными неотложными делами, вешает трубку и идёт в гостиную, чтобы разобраться. Тесть сильно возмущён.
Тем временем, мужик выходит на середину комнаты, испачкав грязнющими валенками светлый персидский ковёр. Осматривает стены, шторы, мебель, тёщу – не наблюдает никаких аварий и говорит: «А! Это значит не у вас!». Потом «Кузьмич» достаёт из под полы ватника красивый кожаный портфель. Кладёт портфель на журнальный столик. И уходит из квартиры, ничего больше не говоря, а только улыбаясь отвратительным ртом.
- Что это было? – спрашивает тесть у Железяки, когда хлопнула входная дверь.
- Понятия не имею, - честно отвечает зять.
- Догони придурка – отдай ему инструменты! – властно командует тесть, и Железяка послушно хватает портфель.
Схватив портфель, Железяка мчится через огромную прихожую, открывает входную дверь, выскакивает на лестницу и натыкается на группу людей с автоматами и в масках, во главе с очень солидным серьёзным человеком в тёмном костюме.
- Дмитрий Севастьяныч? – спрашивает человек.
- Да, - отвечает ошарашенный Железяка.
- На Вас поступило заявление! Вы подозреваетесь в краже важных документов... - продолжает человек, потом обращает внимание на портфель в руках Железяки и удовлетворённо заключает. – А вот и улика! Так прошу понятых подойти сюда!
Из толпы выходят старик со старухой, которым серьёзный человек показывает портфель в руках Железяки. Старики кивают. Потом человек вынимает «улику» из рук подозреваемого, ослабевшего от шока. Достаёт оттуда папку, на которой крупными чёрными буквами написано: «Очень важные документы» и показывает эту папку всем присутствующим. Старики опять охотно кивают. Потом серьёзный человек складывает документы обратно в портфель, берёт «улику» под мышку, приказывает ребятам в масках брать Железяку, сам же зачитывает Железяке его права и говорит, что задержан подозреваемый не просто так, а с конфискацией имущества. Таким образом, из речей серьёзного человека становится понятно, что смыть позор с тестя и сгладить весь тот моральный ущерб, который был причинён Железякой пострадавшему, Железяка может только путём отдавания своего автомобиля в пользование пострадавшего. И не успел тесть уточнить «в чём, собственно дело?», Лена получить ответ на вопрос: «Дим, кто там пришёл?», теща вернуться из астрала, малыш разбить папину кружку, а Железяка придти в себя, как подозреваемого в наручниках уже запихивали в решётчатый кузовок.
Весь вечер тесть названивал по всем своим влиятельным знакомым, но все влиятельные знакомые говорили тестю: «Ну, если ж украл, так чего ж я могу?».
И совершенно напрасно тесть много матерился, недоумевал по поводу идиотизма своих знакомых, пил успокаивающее и орал на жену и дочь – ничего не помогало. Железяка был заключён под стражу, и никто не хотел его оттуда вызволять.
Потом Железяку перевели в следственный изолятор, в котором уже сидел самый чёткий кореш Железяки - Вася Страшилин. Считай, повезло!
- Хе-хе, - обрадовался Железяка, увидев Страшилу. – Там нам было никак не встретиться! Типа дел до фига и всё такое!
- Да уж, - грустно улыбаясь, подтвердил Страшила.
- Может нам пивка ещё принесут? – пошутил Железяка, тем самым сильно взбудоражив сокамерников в количестве тридцати семи человек, не считая Страшилы.
- И чипсов, - хрипло подтвердил Страшила.
Времени для общения теперь было предостаточно. И друзья успели выяснить, что произошло с каждым из них, кто за этим всем стоит, а также решили, что надо как-то кому-то передать весточку. Стали обмозговывать – какую записку написать, с кем, как и кому её передать. Решили, что через тестя Железяки не получится, через жену Железяки не стоит, чтобы не подвергать опасности её и ребёнка, а вот через Капитолину Карповну – самое то. Бабка боевая – сама попрёт навстречу неприятностям. Надо бы, чтобы баба Капа передала весточку Эле – та девочка сообразительная, да, к тому же, всё почти всё время за границей – точно придумает, как помочь! Оставалось только продумать детали передачи записки и дождаться свидания с родными. Однако свиданий почему-то не разрешали. Время от времени заключённых водили к следователям. Время от времени вывозили в суд на заседания, на которые постоянно кто-то не являлся - то судья, то обвинитель, то секретарь, то гардеробщик, и которые постоянно откладывались. Железяку даже возили на место происшествия для следственного эксперимента. А свиданий с родственниками всё не разрешали. Никому. Страшила несколько раз кидал записки в окно, но бабуся, ворона, постоянно их не находила. В общем, положение было печальное. И затянулось оно на месяцы... Долгие...Пасмурные... Осенние... Зимние...