Однажды Юра сидел на огромной лоджии своей квартиры, курил и слушал, как в комнате переругивались медвежья шкура и Вероника.
- Ты же, блядва, совсем не любишь хозяина, - ворчала шкура. – И всё хитришь, овца, всё хитришь. Думаешь, я не вижу, как ты поворовываешь у него? Не вижу, что ты тут с Жекой вытворяешь? Вот погоди, доберусь я до тебя...
- Говоришь ему, говоришь – всё в воздух! – гундела в ответ Вероника. – Какого чёрта всё время в моём белье рыться, извращенец!? Я повешу замки на все ящики своего комода!
- Конечно, я просто шкура. Я пустая и лежачая, - продолжала шкура, негодуя. – Но ты-то натуральнейшая овца! Вот я попрошу хозяина дать мне ружьё, лучше бы то самое, из которого меня...эээээ... того – отправили к моему прадеду Михайлу Потапычу, и застрелю тебя выстрелом в голову! Прямо в лобешник!
«А ведь это хорошо придумано, - заметил про себя Юра, - надо будет так и сделать».
Голоса в доме становились всё громче, и Юра гневно прикрикнул:
- Ну, вы там, засранцы, разгалделись! А ну замолчать!
Шкура, вроде бы, притихла, а Вероника продолжала браниться. Правда, почти шепотом.
А Юра, тем временем, то ли мечтал, то ли строил реальные планы на будущее. Дело в том, что после того, как Юра открыл для себя волшебное растение, дела Юры пошли настолько хорошо, что уже не было никакого смысла продолжать существовать так же, как существовал до сих пор. Надо было что-то менять. И Юра подумывал о «карьерном росте». Теперь надо было становиться широкомасштабным авторитетом.
Вернувшись в квартиру, Юра заходил по комнате. Ходил он нервно и дёргано, чем сильно напугал Веронику. Вероника примолкла и смотрела на движущегося Юру одуревшими глазами.
- Почему я не могу продвинуться дальше «Бубенцов»? Что мне мешает?! Разве «Дон Диего» умнее меня?! Разве «Папа Вяземский» умнее?! Разве у них есть такая волшебная трава, как у меня?! – Юра гордо выпрямился, выпятил грудь, надул щёки. – Нет, овца ты моя затраханная, «Дону Диего» до меня далеко!
Медвежья шкура угодливо подтвердила:
- Точно, хозяин! Далеко! У тебя большой член!
- Тебя, бля, кто-нибудь спрашивал?!?! – рявкнул Юра. Потом Юра посмотрел на то место, где располагался тот самый предмет, о котором почему-то лестно отозвалась шкура, убедился, что шкура права и продолжил свою речь: - Я уже богаче «Папы Вяземского» - и это чистая правда! Что у него есть? Налог с бизнеса? Пару клубов? А что у меня есть? У меня волшебная трава! А сколько у меня травы? А у меня травы до неприличных мест! Я могу опутать своим волшебством вообще всю страну!
Тут надо отметить, что на окраине города теперь вместо одного гигантского парника было несчётное количество гигантских парников. Над дверью каждого парника было написано: «Помидорки», а вот что за растение росло внутри между пучками свекольной ботвы остаётся только проницать.
Юра в волнении начал бить кулаком в стену:
- Да! Я буду раскручиваться! Я буду главнее всякого тупорылья! Я доберусь до Рубиновска! Запомни это, овца!
«Там, глядишь, и до Верховного Главнокомандующего доберусь!» - подумалось Юре, но он тут же боязливо зажал себе рот рукой: ему показалось, что он сказал эти дерзкие слова вслух. А не исключено, что Верховный Главнокомандующий его сейчас слышит и видит! Юра вжал голову в плечи и стал ждать, что вот-вот обрушится потолок, и сверху спустятся на верёвках специальные агенты в форме черепашек – нинзя, повяжут его и уволокут в неизвестном направлении. Но всё было спокойно, и у Юры отлегло на душе.
«Всё-таки пока надо быть поосторожнее, - подумал он. – Буду скромнее на первое время. А там... А там...»
И Юра опять замечтался. Главнокомандующим... Как же хорошо, всё-таки, быть главнокомандующим... Как хорошо, когда в твоём подчинении куча народу... И здорово, когда можно стоять на некотором возвышении в красивой форме тёмного цвета с побрякушками, блестящими на солнце, и смотреть, как мимо тебя проходят ровные стройные ряды молодых сильных удальцов в одинаковой аккуратной форме тёмных привлекательных тонов. И молодцы эти все подтянуты, идут все чеканя шаг. Ни фига не переваливаются наглой походочкой, постоянно жуя жвачку, а топают ровными звучными рядами, поворачивая головы в сторону главкома, и отдавая ему ВСЁ - тьфу ты, блин! – ЧЕСТЬ! Как же это замечательно!
Юра даже закурил от волнения. И ему так и увиделось, как стоит он, такой красавец в форме, и смотрит на дивизии, проплывающие мимо него по главной площади города Рубиновска. Площадь эту он видел на картинке в каком-то учебнике. Площадь была очень красивая! Там всё было красное или почти красное. Там был причудливый зубчатый забор, потом там были необычные дома – с башенками и куполами, а на домах сияли рубиновые звёзды! Вот какой классный был город Рубиновск! Так вот, курнув, Юра увидел себя там – в Рубиновске, и увидел проходящие по площади тучи людей в форме. Они все отдавали ему честь, а Юра благожелательно помахивал им рукой. И если Юра видел, что кто-то идёт с недовольным лицом или прихрамывает, сбивая шеренгу с ритма, то Юра доставал пистолет из кобуры, висящей на поясе, и пристреливал нарушителя идиллии. Нарушитель тут же испарялся, а колонны продолжали свой чёткий аккуратный парад. Как же это приятно!
Военные – вот это настоящие герои. Всё у них по-правильному. По-грамотному всё. Юра был в этом убеждён. Ну, вот разве заставишь обычных жителей города N ходить строем? Допустим, можно их заставить чётко выполнять указания – многих придётся ликвидировать и покалечить, но оставшиеся поймут, что надо говорить: «Есть, товарищ Главный!» и выполнять то, что им сказали. Но ходить ровным чётким строем ведь ни за что не научишь! Все эти бабки будут сбивать колонну с чёткого ритма! Бабы будут то и дело выбегать из колонны, когда колонна будет проходить мимо магазина! Дети, опять же! Придурки сраные! Орать будут, клянчить чего-нибудь, падать, хныкать! Нет, с этим отрепьем толку никакого не добьёшься! Это не армия. Это падаль.
Когда Юра жил у столяра, он знавал одного военного: полковника в отставке - это был экземпляр! Выпивал, правда, сильно – собственно, за тем и приходил к столяру - но человечище был матёрый. Никаких метаний. Никаких непонятностей. Всё чётко, быстро и по-передовому. Придёт, бывало, в мастерскую: подтянутый, строгий, военным шагом, сядет на табурет, ровно держа спину, опрокинет стакан в своё нутро: без заминок и сомнений, строго понюхает рукав, не раскисая и не трясясь, расскажет историю о военной жизни: героическую и интересную, не брызгая слюной и не вращая глазками, и пошёл до дому. Или вот, например, скажет: «Сейчас-на, малой, ты-на получишь-на в глаз!» и даст в глаз. Всё чётко! Сказал, что даст - и даст! Сказал, что в глаз – и в глаз! Не юлил никогда, не врал, не выкручивался. Придёт – выпьет – расскажет – даст в глаз – уйдёт! Вот что значит – Военный! Конечно, как только Юра ушёл от столяра, он первым делом убил полковника Панкратова, потому что, во-первых, очень не любил алкоголиков, а во-вторых, очень не любил, когда бьют в глаз. Но от этого полковник Панкратов вовсе не становился плохим военным. Он навсегда остался в памяти Юры настоящим героем. К тому же, он был первая жертва в жизни Юры, а первое всегда запоминается. Отличный был Сын Своей Родины! Чрезвычайно чёткий человечище! Всех бы так вот выдрессировать! Так ведь все не выдрессируются...
Вот «Бубенцы», опять же... Раздолбаи же какие-то... Ходят, как гусаки обожравшиеся. Вечно жуют. Вечно юлят, выкручиваются, чуть что - сопли пускают. Морды заискивающие или тупые. Одежда – смотреть противно. А бубенчики – это вообще позорище! Здоровые жлобы и с бубенчиками на шапках! Некоторые вообще с серьгами в ушах! Этих уже надо застрелить – с них толку чуть будет. Надо бы взяться за них! Каков я буду главком, если собственная «армия» в таком плачевном состоянии?
И Юра схватил деревянную игрушку – самодельного солдата, которого недавно обнаружил за тумбой в прихожей.
- Иди-ка сюда, брат! – сказал Юра солдату. – Сейчас мы посмотрим – каков я Главком, а ты вояка!
Солдат был готов на всё, потому что настоящий солдат всегда готов на всё.
- Рядовой Панкратов, маршировать умеешь? – строго вопрошал солдата Юра.
- Так точно, хозяин! – отчеканил солдат.
- Зови меня, товарищ Главнокомандующий! – приказал Юра солдату. – Я это и тебе говорю, шкура!
- Есть, товарищ Главнокомандующий! – в один голос охотно согласились солдат и медвежья шкура.
- А теперь – маршировать! – скомандовал Юра.
Шкура, конечно, маршировать не пошла, а солдат оказался очень способным и сообразительным. Все приказы Юры выполнял по всем законам солдатской науки. Дай ему оружие – так ведь и в бой пойдёт!
- Э-эх! – размечтался Юра. – Сделаем из «Бубенцов» солдат...
Ученья деревянного солдата продолжались до самого вечера. Юра устал командовать и явно перекурил, но деревянный солдат был всё время свеж и бодр, он не показывал никаких признаков утомления. Вот это дело! Конечно же, разве может уставать настоящий солдат!
Во время учений медвежья шкура с восхищением глядела на товарища Главнокомандующего и шепотом повторяла все его приказы. А вот, овца, Вероника презрительно щурила свои выцветшие пропитые глазки и беззвучно материлась.
Юра был в восторге. Но и тревожная мысль посетила Юру: а ну как «Бубенцы» будут плохо дрессироваться? Придётся же их перестрелять и с чем он тогда останется? А вдруг они покуривают, сволочи, его волшебную траву? Всё, блин, завтра же человека четыре показательно лишим жизни – профилактическая работа с личным составом.
- Послушай-ка, шкура! – обратился Юра к шкуре и положил руку ей на морду.
Шкура тотчас же постаралась Юру цапнуть за руку. Юра еле успел отдёрнуть руку и стал шкуру жестоко избивать, совсем забыв, что он хотел спросить у шкуры.
И тут надо отметить, что все вещи, которые окружали Юру, имели очень скверный характер. Чтобы это ни было - если оно оживало под действием волшебной травы, то характерец у персонажа был «дай боже». То ли Юра ждал от всего только агрессии, то ли, и правда, кругом было одно «мудачье», но факт остаётся фактом – вся живая и неживая природа, всё сделанное руками человека, все атмосферные явления и метеорологические условия, окружавшие плотным кольцом Юру, имели своей целью обидеть и доконать Юрка. Неприятно, конечно, но где Юра не пропадал! Сейчас вот запинает медвежью шкуру до полусмерти и уже получше станет.
Медвежья шкура, как и положено, просила пощады и клялась, что больше этого никогда не повторится. И когда Юра остыл от гнева, то было решено придумать шкуре имя, потому что надо было на неё как-то орать, когда бьёшь, а просто: «Я тебя изничтожу, шкура!» можно орать каждому – это не оригинально.
- Вот что, шкура, - сказал Юра, усевшись на пол и переводя дыхание после долгой утомительной бойни. – Я тебе дам имя.
- О, товарищ Главнокомандующий! – радостно вскричала шкура. – И сделайте мне ещё сиськи!
- Какие сиськи, дура?! – удивился Юра.
- Как у вашей бабы! Большие и упругие! – отрапортовала шкура.
- На кой тебе сиськи, шкура? – сухо спросил Юра.
- Не знаю. Хочу сиськи! – простодушно ответила шкура. – И чтобы ещё овца не зазнавалась!
- Иди к лешему со своими сиськами! – разозлился Юра. На что Вероника ответила Юре: «Да уж будь уверен – без сисек не уйду!» – Будешь называться Дребездун!
Шкуре имя, по всей видимости, понравилось.
- Реально! – воскликнула шкура. – Звучненькое имечко! Даже сисек больше не хочется!
И шкура довольно поползла на лоджию.
Юра пошёл вслед за шкурой. Завалился в гамак. Закурил. И снова замечтался. И слышалось Юре, как внизу на улице восхищённый народ перешептывается:
- Юра Дюшес – могучий человек! Он оживил шкуру медведя, убитого мэром нашего города на охоте два года назад! (Это я, - довольно кивал Юра.)
- Юра Дюшес – реальный чувак! Он держит в страхе весь город! И даже мэра нашего города, который только с ружьём и ложится спать. (Так и есть...)
- Семёновна, почём кабачки сегодня на рынке! (Чё за бред?)
- Юра Дюшес вполне мог бы быть самым главным в нашем городе, а то и во всей стране! (Есть такой момент...)
- Тебя к телефону, дебил! Из мэрии звонят! (Пошла в жопу...)
- Юра Дюшес – это олигарх! Серый кардинал! (Серый что, блин?)
- Ой, не знаю! Купила вчера только, а сегодня она уже покрылась налётом каким-то! (Отстрелить...)
Такие приятные слова в свой адрес от восхищённых граждан города слышал Юра, медленно покачиваясь из стороны в сторону в гамаке и покуривая трубку. Теперь Юра всегда курил трубку, набивая её волшебным растением.
- Понимаете теперь – кто повелитель и вождь в городе N? – вопрошал Юра.
- Понимаем, - смиренно отвечали жители города и плакали.
- То-то же... - затягиваясь, говорил Юра. – А завтра ещё и армию создам N-скую! Трепещите, блин, уродцы!