Эля, Лёва, папа Сильвер, Ринат и ещё человек десять из партизанской ячейки Рината сидели в главной комнате своей избы и смотрели телевизор. Единственный канал, который ловился в этой местности без помех, был государственный канал за номером один. Все остальные телевизионные каналы требовали специальную антенну, безбожно моргая, шипя или искривляя изображение. Специальной антенны на крыше дома наших героев не было, поэтому довольствовались они самым главным каналом и смотрели передачу «Служу Отечеству!»...или «Слежу за Отечеством!»...
Можно, конечно, посмеяться над нашими героями – дескать, чудаки, что за хрень смотрят! Но смеяться мы не будем, потому что смотреть всё равно больше нечего, да и передача эта, в связи с последними событиями в стране, стала самой важной и информативной передачей из всех передач. Правда, была ещё одна очень важная и дико популярная передача, но об этом позже. Сейчас наши герои смотрят «Слежу за Отечеством!»
- Конечно, не всё ещё гладко в этом вопросе, но мы его решаем, как можем, и как позволяет нам наш, так сказать, арсенал... в прямом, так сказать, и переносном смысле... - говорил с экрана человек в военной форме, глядя прямо на наших героев строгим служебным взглядом.
Лёва грыз ногти, смотря в глаза человеку с экрана.
- Расскажите, пожалуйста, поподробнее о том, что ожидает наших призывников в будущем и что делается для них сейчас! – попросила человека в форме сексапильная блондинка в тельняшке и косынке полевой медсестры. Это была ведущая программы – «Анка – пулемётчица», которой писали страстные письма все служаки страны, в основном прося выслать свою фотографию в бикини или без бикини и тюбик вазелина.
- С удовольствием, как говорится, расскажу, – отвечал человек в форме. – Сейчас у нас по всей стране работают отряды, так сказать, ифрейторов специального, как говорится, назначения... Они, эти отряды, работают для того, чтобы призывникам, как говорится, было удобнее и проще, так сказать, вступать в ряды вооружённых сил... Очень справно и профессионально работают эти, так сказать, отряды, поэтому проблем тут никаких не должно быть... Что ещё? Открыты почти по всей стране вспомогательные пункты, так сказать, приёма призывников, чтобы ребятам, как говорится, не стоять в долгих утомительных очередях, а, так сказать, сразу брать быка за яй.... Быка, как говорится, за рога! Воот! В будущем будет ещё лучше! Мы планируем пропих...эээ предложить думе на рассмотрение, как говорится, закон, по которому каждый мужчина с семнадцати, так сказать, лет должен будет через каждые два года служить, так сказать, в армии и так до шестидесяти, как говорится, годочков. Тем самым, так сказать, мы покроем катастрофическую нехватку мяса...эээ... не, не так... катастрофическую нехватку солдат, как говорится, срочной службы в нашей, так сказать, армии! И таким образом, ребята могут не волноваться, как говорится, если не успели по каким-то причинам пойти служить во время этого, так сказать, весеннего призыва – ещё, как говорится, вся жизнь впереди!
- Вам кажется, что такой закон пройдёт в думе? – спрашивала собеседника Анка – пулемётчица.
- А как же! – уверенно отвечал собеседник в военной форме. – Мне не только кажется, я, как говорится, уверен в этом! Служить в армии – это счастье! И тут, так сказать, сомнений быть не может, что все примут с энтузиазмом, как говорится, этот закон. Психологи, вот например, везде пишут, что человеку, так сказать, нужно часто менять род деятельности! Вот вам, как говорится, и выход! Поработал два годика, как говорится, на заводе или в институте и пошёл, так сказать, послужил! Послужил – опять поработал, как говорится! Чем не смена, так сказать, обстановки? Парни у нас будут крепкие, смелые, как говорится, не забитые бытом и рабочей, так сказать, рутиной! Будут все красавцы и настоящие, как говорится, защитники нашей родины! Вы же сами любите, когда парень не хлюпик в очках и с книгой, как говорится, подмышкой, а подтянутый, высокий, широкоплечий и, так сказать, в форме военной! Такой настоящий, как говорится, могучий дуб! Любите же таких?
- Люблю, - призналась ведущая и загадочно улыбнулась.
- Вооот! И я люблю, - сказал человек в форме. – То есть, уважение всегда, как говорится, к такому человеку испытываю!
- Ну, хорошо, - продолжила разговор блондинка. – Вы в начале нашей передачи говорили о каких-то трудностях. Что это за трудности? Расскажите, пожалуйста!
- Ну, что за трудности? – задумавшись, повторил собеседник. – Это, в основном, с нашими, так сказать, звёздами. Все наши, как говорится, певуны поразъехались по заграницам и их, так сказать, очень трудно там достать. Вычислить их, конечно же, можно, но отряды ифрейторов особого назначения ещё, как говорится, не имеют возможностей работать за границей, отсюда, так сказать, и сложности. Мы, как говорится, ведём переговоры с зарубежьем о такой возможности, но зарубежье пока, как говорится, не мычит, не телится. И, вот пользуясь случаем, хочу, так сказать, обратиться, как говорится, к нашим звездюкам...в смысле, к знаменитостям! Товарищи знаменитости! Не скрывайтесь вы, так сказать, за кордонами нашей, как говорится, родины! Приезжайте и идите, как говорится, служить! Это же какой пример для подрастающего, так сказать, поколения! Для тех, кто считает вас, как говорится, кумирами! За вами, как говорится, потянутся в армию миллионы! Ну, не хотите вы служить у нас, так идите на альтернативную, так сказать, службу в Театр Военных Действий Юрия Вениаминовича Дюшеса! Там вам и привычнее, как говорится – театр же для вас, так сказать, дом родной! И это, как говорится, тоже служба!
- Я благодарю Вас, Эдуард Ананьевич! – сказала ведущая собеседнику и, повернувшись на камеру, добавила: - А я напоминаю Вам, что с нами сегодня был Эдуард Ананьевич Фрик, полковник в отставке, один из консультантов Театра Военных Действий Юрия Вениаминовича Дюшеса. Ещё раз спасибо, Эдуард Ананьевич! И всего вам доброго! Следите за Отечеством!
- Твою мать! – рявкнул Лёва, когда на экране показался развевающийся флаг и из динамика телевизора заиграла патриотическая музыка, задающая тревожный ритм. – Они ведут переговоры с заграницей! П*здец!
- Да не ори ты, - сказал кто-то из смотрящих телевизор. – Не договорятся они! Не успеют!
- Как он меня бесит, этот соседушка! – прошипела Эля, закуривая сигарету.
И только наши друзья хотели развернуть активный спор на тему «Заграница нам поможет!», как в дверь дома кто-то настойчиво постучал. Все мужчины, находящиеся в доме, тут же метнулись в подвал дома, а Эля и ещё две девушки быстро расстелили на полу коврик, закрывающий ход в подпол и поставили посередине комнаты стол. Эля повязала на голову пёстрый платок, надела передник и меховую жилетку, сделала простецкое лицо и открыла дверь.
- Здравствуйте, товарищ участковый! – сказала Эля каким-то деревенским говорком. – Какими судьбами? Снова жалобами Вас затревожили?
- Да, Эльвира, – добродушно улыбаясь, ответил милиционер. – Опять жаловались на вас!
- Что теперь?
- В дом-то дай пройду! – ухмыльнувшись, сказал милиционер. – Осмотрю место преступления!
Эля посторонилась в дверях. Участковый протиснулся в дом. Медленно прошёлся по комнатам, осматривая мебель, стены и картины на стенах. Поздоровался с двумя девушками в косынках, которые сидели за круглым столом посередине комнаты и вышивали крестиком. Потом взял свободный стул, сел на него, сильно скрипя ножками стула, и церемонно положил свою папку на стол.
- На этот раз, девицы – красавицы, вас обвиняют в том, что из-за вас будто бы свет в селе исчезает, - опять добродушно улыбнувшись, сообщил милиционер. – Почти каждый вечер!
- Как это из-за нас может свет исчезать? – удивилась Эля. – Мы же не ведьмы какие-то!
- А вот это не знаю – не знаю, - сказал участковый. – Может и ведьмы! Вот тут у меня написано... - и участковый достал из папки бумагу, - что каждый вечер пропадает свет в селе, потому что вы врубаете чудо – агрегат!
- Это ж какой? – спросила Эля.
- Кто ж вас знает! – лукаво ответил милиционер. – Девчата, если самогон, то гоните сюда! Дегустировать буду!
- Нету у нас никаких агрегатов, товарищ участковый! – выпалила одна из девушек. – Вот вам крест! Хотите – проверьте тут всё!
Как только она это сказала, все девушки очень сильно напряглись и залились румянцем. Видать, агрегат был...
Нет, самогон здесь никто не варил! Но свет в селе часто отключался именно из-за наших друзей. Дело всё в том, что в подвале, который был оборудован по последнему слову техники, наличествовало большое количество компьютеров, потому что почти каждый член ячейки пришёл сюда со своим персональным компьютером. Пораскинув мозгами – что делать с таким количеством техники, Ринат в скором времени оборудовал обширнейший подвал, как современнейший офис или студию звукозаписи – обшил стены, пол и потолок подвала звукоизоляционным материалом, поставил кучу какой-то аппаратуры и большое множество столов с компьютерами, наклеил по стенам постеры с изображением качков в нижнем белье.
И почти сразу, как подвал был превращён в современный офис, любимым вечерним времяпрепровождением всех членов ячейки стали компьютерные игры по локальной сетке. Бывало, сядут ещё непоздним вечером играть в «Квак-III» и до поздней ночи или раннего утра только и слышен в подвале дикий мат и возгласы типа: «Аааа! Миха, бля, чёртов кемпер!». Так вот если вечером дома оказывались все жители этого дома и разом включали все свои компьютеры, то в селе всегда гас свет. Об этом и написал в своей жалобе участковому Эдуард Ананьевич Фрик. Как он узнал, что это из-за наших друзей – не понятно, но написал в жалобе, что это они держат у себя дома какой-то агрегат, из-за которого пропадает свет, да сильно загрязняющий, к тому же, окружающую среду.
- Да чего мне проверять-то? – миролюбиво ответил участковый. – Делать мне, что ль, нечего? Знаю, что нет у вас тут ничего! Так просто зашёл – поболтать, да для виду – этот же чертяка всё в трубу свою глазеет! До чего ж достал, поганец! Всё пишет и пишет! И послать его никак нельзя! Важный он какой-то хрен! Хоть бы он ослеп, что ль, от своей трубы! Или свалил куда-нибудь отседова! Хоть жизнь поспокойнее стала бы!...
- А Вы, товарищ участковый, сходите к нему да скажите, чтоб не писал уже! – посоветовала участковому Эля.
- Да ходил я к нему! – пожаловался милиционер. – Он, гад, тогда в центр пишет! А мне потом оттуда дыни в зад поступают! Сейчас вот посижу тут с вами и пойду к нему! Он же просёк уже, что я тут... Скажу, что составил протокол по жалобе и что посылаю протокол в центр! Пусть ждёт результатов! Старый осёл!
- Чайку сначала попейте! – душевно пригласила гостя к чаепитию Эля, ставя на стол поднос с большой литровой чашкой, сахарницей, розеткой с вареньем и вазой с печеньем.
- Вот это не откажусь! – довольно проговорил участковый, отодвигая папку. – Это я люблю!
Попив чаю и поболтав с девушками, участковый пошёл к старому ослу – отчитываться о проделанной работе. Но сначала попросил у Эли взять машину сегодня вечером, чтобы съездить в Клизьму и покрасоваться перед одной бабёнкой. Эля, конечно же, разрешила – товарищ участковый теперь почти каждый вечер брал у неё машину.
Сначала, когда Эля только поселилась тут, он пришёл знакомиться и строго спросил – кто она такая и откуда у неё такая машина. Но когда Эля, расплакавшись, сказала, что машина – это единственное, что у неё осталось от папы – капитана дальнего плавания – который попал в плен к аборигенам каких-то ужасных островов и был там съеден, то участковый смягчился и даже принялся Элю успокаивать. А когда Эля, расплакавшись ещё сильнее, сказала, что вдобавок к этому и мама её, которая поехала забирать останки папиного тела, чтобы захоронить их, тоже была съедена этими же аборигенами, то участковый сам немного прослезился. И уже когда Эля сказала, что ей теперь негде жить, потому что квартира её сгорела, когда она, напившись с горя, заснула на диване с сигаретой во рту... И что единственное место, где она может временно пожить – это вот этот дом её старинного друга, которым друг сейчас не пользуется, то милиционер совсем разрыдался и, утирая слёзы, заверил, что будет всячески Эле помогать.
Потом к Эле, якобы подселились, подружки, чтобы Эле было не страшно одной и участковый был очень рад этому, а организация теперь могла не скрывать своих женщин и не сидеть в полной темноте вечером, и не отсиживаться целыми днями в подвале.
Так вот, добрый участковый ушёл, а мужики поднялись из подвала.
- Чего опять? – спросил Ринат.
- Теперь свет из-за нас отключается по вечерам! – сообщила Эля.
- Хм... - задумался Ринат. – Опять этот старый пердунище кляузничал?
- Ну да! – ответила Эля. – Кто ж ещё? Мент уже сам от него трясётся мелкой дрожью, но, говорит, что поделать ничего не может! Тот, якобы, шишка какая-то и всё время в центр пишет!
- Мда... - опять задумался Ринат. - Мешает он нам сильно, братики и сестрички! Надо бы что-то придумать! Принеси-ка, дорогуша, мне его досье! Почитаем ещё разок про эту какашку...
Тот, кого Ринат назвал «дорогушей» спустился вниз и через три минуты принёс прозрачную папку с листами, покрытыми печатным текстом. Все уселись вокруг стола, и Ринат принялся читать информацию, которая у организации была собрана на Эдуарда Ананьевича Фрика. Информации было много. Там говорилось и о его военном прошлом, и о работе консультантом в Военном Театре, и о сотрудничестве с телевидением, и о коллекции холодного оружия и о наблюдательном пункте на чердаке особняка.
- Фрукт, прямо скажем, ананас! – заключил Ринат.
- Он меня просто бесит! – выпалила Эля. – И домище его сраный меня бесит! Вот бывает такое, что бесит кто-то и всё тут!?! Так вот меня бесит ОН и его грёбанный особняк!
- А давайте ему депешу напишем!? – предложил Лёва.
- Ультиматум! – поддакнул Лёве папа Сильвер.
- И чего мы в нём выдвинем? – с сомнением спросил Ринат.
- Ну, типа, если Вы не прекратите писать по инстанциям свои жалобы, то мы вынуждены будем принять меры! – предложил вариант папа Сильвер.
- Это ж какие меры мы примем, серебряный вы наш? – спросил Ринат с иронией.
- А вот этого мы не скажем! Пусть боится! – радостно ответил папа Сильвер. – Неизвестность – она ой как страшна! Особенно такому дурню с трубой в глазу! Ежа мне в рот!
- Точно! – подтвердил Лёва. – Давайте напишем! Прикольно же!
- Делайте, что хотите! Мне эта идея не нравится, ну да, чёрт с вами! – сказал Ринат, вставая из-за стола, и ушёл наверх, взяв с собой «дорогушу». Не мог Ринат устоять против обаяния и непосредственности Лёвчика.
А оставшиеся за столом с радостным возбуждением принялись сочинять текст письма.
- Давайте так, - начал начальник штаба папа Сильвер. – Уважаемый Эдуард Ананьевич! Настоящим предлагаем Вам...
- Да ну, на хрен так-то!? – возмутился Лёва, перебив папу Сильвера.
- А как? – деловито спросил папа Сильвер.
- Дорогой Эдуард... - начал Лёва. – Ты мудак!
И Лёва громко и басисто заржал. И все засмеялись тоже.
- Лёвка! Ну ты сбиваешь же! – весело прикрикнула на Лёву Эля. – Давайте сначала обдумаем, что его может напугать! Или кто?
- Высокопоставленный чиновник может его напугать! – сказал папа Сильвер.
- Или бандюган покруче! – сказал Сергей Точечкин.
- Или гибрид начальника и бандюгана! – подытожил Лёва. – Давайте так: «Уважаемый Эдуард Ананьевич! Пишет Вам высокопоставленный начальник! Спешу сообщить Вам, что Вы мудак!...»
И опять Лёва заржал, все остальные просто улыбнулись.
- Или вот ещё... - продолжил Лёва, когда приступ смеха завершился. – «Ананьич, харэ онанировать, зыркая в свою подзорку! Выходи во двор – будем чистить тебе рыло! Подпись: братва!»
Снова грохочущий смех Лёвы, несколько сопутствующих смешков окружающих и сдержанная улыбка Эли.
- Так, - решительно промолвил папа Сильвер. – Курим, а потом собираемся с мыслями и пишем!
И все закурили.
Писали послание до глубокой ночи. Накурились, насмеялись, перенапряглись мозгами, но написали. Набрали письмо на компьютере и распечатали. И решили завтра рано утром, пока старый хрен ещё не смотрит в трубу, послать к нему парламентёра в военной форме. Правда, форма, которую Ринат как-то нашёл на чердаке, была образца тысяча девятьсот сорокового года, да и та больше походила на трофей, снятый с японского рядового, но форма – есть форма – она всегда будоражит глаз. Именно эту форму постирали, погладили, подлатали и запихнули в неё того, кто смог в неё запихнуться – маленького мужичонку, обожающего, некстати говоря, папу Сильвера.
Утром следующего дня, не успел Эдуард Фрик с трудом разлепить глаза после трудно проведённой ночи, как к нему в спальню скромно постучали.
- Что надо? – недовольно крикнул Эдуард Ананьевич.
- К Вам перламутр! – крикнула из-за двери домработница.
- Кто?!?! – взревел Эдуард Ананьевич.
- Не знаю, - дрожащим голосом сказала женщина. – Какой-то перламутр по срочному делу!
- Проводи в кабинет! – недовольно крикнул Эдуард Ананьевич, спустив одну ногу с кровати и нащупав ею тапок.
Через полчаса Эдуард Ананьевич, шаркая тапками и зевая, зашёл в свой кабинет и увидел там человека в странной форме.
- Ты, что ли, перламутр? – небрежно спросил Эдуард Ананьевич у человека, но в душе у Эдуарда Ананьевича что-то похолодало.
Форма какая-то слишком странная. Где мог видеть такую форму Эдуард Ананьевич?
- В смысле? – спросил человек, не поняв вопроса.
- Не важно! – рассердился Эдуард Ананьевич. – Что тебе надо?
- Я – парламентёр! Я принёс Вам депешу! Очень срочную! Велено доставить её Вам и вручить прямо в руки! – отчеканил маленький человек в форме японского рядового времён второй мировой войны и протянул Эдуарду Ананьевичу пакет.
- Что там? – недоверчиво косясь на пакет, спросил Эдуард Ананьевич. – Сибирская язва?
- Не могу знать! – выпалил человек. – Документ строгой секретности!
Сказав это, человек в форме лихо повернулся, всучил одуревшему Эдуарду Ананьевичу пакет и, чеканя шаг, вышел из кабинета. Эдуард Ананьевич ещё минут пять простоял посреди кабинета с пакетом в руках и даже совсем забыл, что можно побежать наверх и проследить за Перламутром – куда он пойдет, и чего будет по дороге делать. Правда, предусмотрительный Перламутр пошёл в сторону милицейского участка, чтобы, обогнув его, вернуться к себе домой с другой стороны, а «стороннему наблюдателю» дать понять, что зашёл в участок. Но Эдуард Ананьевич этого не увидел, потому что от удивления забыл, что можно наблюдать.
Постояв с пакетом в руках, Эдуард Ананьевич как бы опомнился, подошёл к столу, надел очки, вскрыл пакет, достал оттуда бумагу, развернул её, начал читать и побагровел. Бумага гласила:
СРОЧНАЯ ДЕПЕША
Мы, Ваш Начальник Штаба, а по совместительству Высочайший Ваш Пахан, настоящим предлагаем Вам, Эдуарду Ананьевичу Фрику, наблюдающему в подзорную трубу со своего грёбанного чердака за Всем и Вся, разхреначить к чертям собачьим свою подглядывающую технику и свалить из посёлка Подклизьминск к ебене матери! В этом случае Ваше наказание за постоянные жалобные записульки будет не очень суровым – Вас попинают больно и отпустят с миром, ну или пошлют в Кылгыдан – мостить лесные дороги гранитным камнем.
А вот если Вы не предпримете ничего из Нашего крайне выгодного для Вас предложения, то ждите приключений на свой большой дряблотный зад. Спешим сообщить Вам, что достаточно одного хилого мужичка с хорошей винтовочкой, чтобы решить раз и навсегда все проблемы.
Как там Ваша чудная коллекция поживает? Прибавилось заточек?
Искренне Ваш, Начальник Штаба и Высочайший Пахан
Прочитав депешу до конца и покрывшись невероятным слоем сала и пота, Эдуард Ананьевич сполз по столу на пол. Боже мой! Дослужился! Вот оно! Смерть! Смерть в письме пришла! Теперь понятно, где Эдуард Ананьевич видал такую форму! Театрализованный бой! «Завоевание сопок на Соломоновых островах»! Тогда ещё Эдуард Ананьевич сидел в ложе ВиАйПи и смотрел на действо сверху – со стороны «сопок», а теперь ему прислали этого Перламутра, как чёрную метку!
Через неделю в гости к Эле опять пришёл участковый со своей папочкой и на вопрос Эли: «В чём теперь моя вина?!», участковый рассказал удивительную историю про подглядывающего старика. Сказал, что только что разговаривал с домработницей «нашего кляузника», и та поведала, будто бы приходил неделю назад к хозяину какой-то человек в форме, назвавшийся Перламутром. Будто бы человек этот передал хозяину какой-то документ величайшей важности. Будто бы хозяин после этого документа ополоумел совсем – зашторил наглухо все окна в гостиной, заперся там и сидел на полу, обложившись своими экспонатами. Когда домработница, используя свои ключи, входила к хозяину, чтобы принести еды и прибраться в комнате, он хватал в одну руку меч, а в другую саблю, размахивал ими и орал, чтобы домработница убиралась к чёрту, и чтобы закрыла за собой дверь на висячий замок и, вообще, никого к дому не подпускала. Так вот неделю он просидел в своей гостиной под замком, а потом собрал в чемодан все свои железки и умчался куда-то. Жена звонила из города не раз, дети звонили, а домработница и не знает чего говорить. Ищут его, будто бы, повсюду, а его нигде нет... Вообще нигде!
- Вот такие чудеса! Что-то, видать, серьёзное он напакостил своему начальству! - сказал в завершении рассказа участковый. – Ну и, слава Богу, что исчез! Теперь проблем хоть не будет с его жалобами!... Слушай?! Я возьму сегодня коня? Надо покорительную вылазку совершить...
Такого эффекта от своего прикола наши партизаны никак не ожидали. Но эффект им очень понравился, поэтому решено было послать во все подпольные штабы инструкцию, в которой подробно описать операцию «Депеша» и дать оригинальный текст этой депеши для того, чтобы собратья могли изучить ещё один метод борьбы с врагом и применять его на практике.