Как раз в тот день, когда Эля решила, что целиком и полностью посвятит себя спасению друзей, поскольку ничего интереснее всё равно не обламывается, Капитолина Карповна Воронина встретилась-таки с внуком.
Почти полгода Капитолина Карповна ходила то к следователю, то по судам - и всё было напрасно. Никто не хотел разрешать бабушке свидания с особо опасным преступником. Следователь то избегал встречи с бабушкой, то говорил, что в интересах следствия не может позволить заключённому встречаться с кем бы то ни было. В судах было не до бабушки, а гардеробщик однажды заявил, что это вполне разумно, потому что кто ж его знает – что взбредёт в голову этому маньяку? – накинется на бабку и задушит. Никакая охрана тогда бабку не спасёт. Так что, по словам гардеробщика, надо было быть благодарной структурам за то, что так заботливо ограждают не молодую уже и не полную сил женщину от злого лиха.
Капитолина Карповна невероятно злилась на структуры. И один раз даже сильно обругала женщину - служащую, которая монотонным вредным голосом в сотый раз объясняла бабушке, что не примут её сегодня. По счастливой случайности, бабушку простили, списав всё на её старость, но на заметку бабушку взяли. «Вон - неугомонная бабка опять несётся!» - говорили про Капитолину Карповну служащие, завидев её в своих окошках.
Но однажды бабе Капе удалось добиться встречи с судьёй, и встреча эта оказалась весьма результативной. Разрешение на свидание было получено. Посетив все нужные инстанции, получив кучу подписей и печатей, отметившись везде, где только можно было отметиться и, пройдя муторный предрассветный ритуал записи на завтрашнее свидание на КПП тюрьмы, Капитолина Карповна Воронина увидела, всё - таки, своего внука...
...Такого бледненького... Худенького... Глазки такие красненькие... Мордаха небритенькая... Волосы, как у чучелка соломенного... Боже мой! Изверги проклятые! Что с мальчиком сделали! Япона мать, ну где это видано - над невиновным человеком так измываться!? И баба Капа не сдержала слёз.
- Ты передачки-то мои получал, Васенька? – сквозь рыдания спросила баба Капа.
- Да, получал, - не своим голосом ответил бабушке Страшила. И бабушка ещё пуще залилась слезами. – Сигарет ещё клади, ба! Получше каких-нибудь!
- Ты курить начал?! – ужаснулась баба Капа. – Ты ж на дух не переносил!
- Я и не переношу, - грустно ответил Страшила. – Это ребятам. Так положено, в общем. Ну ладно. Ты-то как?
- Я хорошо, Васенька! – спохватившись, скороговоркой заговорила Капитолина Карповна. - Я в Пчеловодово ездила! Дом продала!
- Это ещё зачем?! – строго спросил Страшила. – Самое время уезжать туда и сидеть там, не высовываясь! Я тут столько узнал, ба! Выйду – книгу напишу! Томов на десять!
- Выйдешь, Васенька, выйдешь! Как иначе-то!? – поспешила заверить внука Капитолина Карповна. – Я ещё буду ходить по всем этим начальникам! Я им всем расскажу правду!.... Вась?
- Ну?
- А ты, правда, не маньяк? – шёпотом, озираясь по сторонам, спросила баба Капа.
- Нет, конечно! – горячо заверил бабушку Страшила, честно посмотрев ей в глаза.
- Ну и слава богу! – радостно воскликнула бабушка и перекрестилась. – Для меня самое-то главное было твоё слово! Не маньяк, значит – не маньяк! Вот и спасибо Создателю! Васенька – не маньяк!
- Что там делается-то в мире? – спросил Страшила, когда бабушка закончила свою хвалебную песню.
- А! Забыла ж совсем! – выкрикнула баба Капа и стукнула себя по лбу. – Я ж получила твою записочку странную! И написала письма – как ты и велел! Сама написала! Пришлось даже напугать какого-то пацанёнка системного....как его?
- Системного администратора? – подсказал Страшила.
- Вот его! – согласилась баба Капа, ткнув для убедительности Страшилу в бок, от чего Страшила стал сильно морщиться. – Его самого! Всё мне показал, испугавшись! Всё объяснил! Я и написала! И Эльке твоей! И паразиту этому – Лёвке!
- Почему паразиту? – удивился Страшила.
- А ни ответа от него, ни привета! – выпалила бабушка. – Сгинул! Бесова душонка! Элька-то отзвонилась! Почти на следующий день! А этот – молчком! Не проявляется!...
- Чего Эля сказала? – перебил бабушку Страшила.
- Чего – чего? – проворчала недовольно баба Капа. – Едёт она сюда! Тож не хотела, поганка! Выкручивалась, как могла! Но я её приструнила!... Сказала...
- Она зачем едет-то? – опять перебил бабушку Страшила.
- К тебе! Зачем же ещё? – удивилась бабушка. – На помощь!
- Ой, ба! – простонал Страшила. – Как бы не влипла бы она во что!
- Не влипнет! – заверила Капитолина Карповна внука. – Эта бестия ни во что не влипнет! Тебя вон втянула в эти заморочки, а сама прохлаждается по курортам заграничным!...
- Ба! – уже строго оборвал бабушку Страшила. – Ну, чего ты несёшь-то? Во что она меня втянула?
- А кто тебя потащил сюда? А? – ехидно спросила бабушка и упёрлась кулачками себе в бочки. – Явилась нежданно–негаданно и уволокла в эту столицу, чтоб ей! Я же тебя предупреждала! Я же тебе говорила – не езжай! Говорила? А ты чего? А ты, дурачонок, попёрся за ней! Вот и сидишь теперь тут! А она загорает пузом кверху на пляжах!
- Ба! Прекрати! – повысил голос Страшила. – Она не причём тут! Абсолютно! Это всё из-за моей профессиональной деятельности! И теперь и ты, и Эля можете из-за меня пострадать! Надо быть очень осторожными!
- Говори чего делать? – испуганно прошептала бабушка, разом забыв про «поганку».
- Пока Эля не приедет, ты ничего не предпринимай! Слышишь?
- Слышу – слышу... - недовольно пробурчала бабушка.
- Ба! Вообще ничего! Поняла? – сказал Страшила, усомнившись в бабушкиной честности. – Не ходи по судам! Не проси ничего! И ничего не доказывай!
- Это что ж? – возмутилась бабушка. – Сидеть на попе и смотреть телевизор, когда моя кровинушка тут погибает совсем? Ну, уж нет, милок! Не выйдет!
- Ба! Я тебе говорю, что надо делать! Ты так и делай! Сиди – и не высовывайся! Как только Эля приедет – пусть добивается свидания со мной! Я ей скажу, что дальше делать! Поняла?
- Поняла... - пробурчала баба Капа, обидевшись. – А мне чего не скажешь? Рылом я тебе не вышла?
- Не в этом дело, бабуль, - смягчившись, ответил Страшила. – У тебя очень хорошее рыло! Ну...в смысле... Лицо! Дело в том, что Эля может выйти на таких людей, на которых тебе никогда не выйти! Она это сделает быстрее и, надеюсь, без потерь... А ты можешь влипнуть, как и я! Понимаешь?
- Чего тут непонятного-то? – ответила Капитолина Карповна. – Чай с мозгами я в дружбе!
- Вот, - продолжил Страшила. – А Лёвка если появится, то скажи ему – пускай опять исчезает! Он точно загремит куда-нибудь! Скажешь? Ба? Обязательно! Слышишь!? О-бя-за-тель-но! Скажешь!?
- Скажу – скажу...
Больше Капитолине Карповне и Страшиле времени на разговоры не дали. На этом свидание было закончено, и Капитолина Карповна вынуждена была, не препираясь со служащим, покинуть помещение для свиданий.
Как только Капитолина Карповна покинула здание тюрьмы, силы покинули Капитолину Карповну. Баба Капа вся съёжилась, скукожилась и поволоклась из последних сил домой, перебирая по дороге в голове всё, что происходило во время свидания.
...Ай, и этого не сказала! Вот и от Фёдора Арсеньевича привет не передала! Наругалась зачем-то! А он такой измученный! Глазки такие больные – больные...
С трудом добралась Капитолина Карповна до дома, а, добравшись, слегла. На сутки. Лежала в полусне, закутавшись в одеяло, смотрела на узор обоев и разговаривала с внуком, который приходил к ней в её полубредовых фантазиях.
Через сутки, скинув одеяло, Капитолина Карповна сползла с дивана, нащупала свои тапочки, нацепила их и пока ещё нетвёрдой походкой направилась к телефону.
- Ишь чего вздумал! – проворчала баба Капа, беря телефонную трубку. – Сидеть – и не высовываться!
И Капитолина Карповна взялась за дело. Она обзвонила всех своих знакомых бабушек и дедушек и попросила придти сегодня вечером к ней в гости. Кому-то баба Капа обещала серьёзный разговор. Кому-то обещала рассказать последние вести про внучку Валентины Петровны и её нового хахаля. Кого-то позвала на пирожки. Кого-то – посмотреть телевизор. Кому-то обещала поделиться чудодейственным травяным сбором, который привезла из Пчеловодово – от склероза, радикулита и плоскостопия. Таким образом, в результате обманных, полуобманных и почти правдивых уговоров вечером на квартире Страшилы собралось немалое количество людей пенсионного возраста.
Пирогов баба Капа, действительно, напекла, но больше ничего не предложила – ни новой сплетни, ни телевизора, ни отвара, чем многих сильно разочаровала. Но, зато, баба Капа произнесла пылкую речь, после которой все старички и старушки напрочь забыли - зачем сюда приплелись...
Баба Капа призывала своих сотоварищей проявить мужество и всячески сопротивляться вражеским захватчикам!
(Кто-то испуганно спросил – не фашистским ли захватчикам... А кто-то предложил послушать радио – где, наверняка, уже передают последние известия с линии фронта... )
Нет – нет! – поспешила успокоить переполошившихся товарищей баба Капа – речь идёт не о начале Третьей Мировой Войны или Второй Великой Отечественной! Нет! Речь идёт о захватчиках её внука! О людях, которые оклеветали бедного Васеньку и держат его теперь в таких условиях и в таком состоянии, что словами и не передать! Я как приехала от него, так сутки вот на этом диване и провалялась, глядя в потолок – так тяжко смотреть как он там страдает! А ведь у него аппендицит вырезан! Не можем мы, товарищи старики, сидеть, сложа руки, когда с нашими внуками творится такое!
Не можем! – гулко ответили старики, причём, даже те, у которых внуки были ещё дошколята или были только внучки, да и те хорошо пристроившись. И дед Сильвестр Онуфриевич тоже сказал: «Не можем!», а у деда Сильвестра не было внуков вообще – сын был, да помер молодым.
И, вдобавок, забыв про все тайны и предостережения внука, баба Капа объявила, что скоро в страну приедет девица, которая будет хорошей подмогой старикам в их деле и которая непременно выручит Васю и его друга из неволи!
Ура! – прогремели старики. А потом баба Капа стала яростно выкрикивать обидные слова в адрес правительства и угрозы Верховному Главнокомандующему и всеобщий восторг и ажиотаж возрос до невероятных вершин.
«Да – да! – кричали старики. – Вот и я вчера прихожу в паспортный стол, а там ехидна такая сидит размалёванная и говорит мне – вы неправильно заполнили бланк! А где ж его правильно заполнишь, если не объяснят ничего, а буковки такие напечатают, что в трёх очках не разглядишь?!».
«И я третий месяц хожу по врачам! – говорили старики. - Уже сил нет, помру скоро! А они всё никак не переведут меня на вторую инвалидность!».
«А у моей дочки... - не переставали возмущаться старики. – Представляете!? Украли прямо из закрытой сумки кошелёк! Она ехала с работы в трамвае и сумку-то, главное, к себе прижимала! Полоснули, сволочи, бритвой по донышку – и утянули кошель! Да, главное, знали же - как достать! И знали, что зарплата была!»
Ещё долго негодовали старики по поводу всех случаев несправедливости, допущенных по отношению к ним правительством. Так долго, что забыли даже, по какому поводу собрались они тут. Нажаловавшись вволю и наевшись пирожков, старики поблагодарили хозяюшку и направились, было, к выходу, но хозяюшка не позволила всем так просто разойтись. Хозяюшка напомнила каждому из них о священном долге и дала задание – обзванивать всех своих знакомых и привлекать их к общему праведному делу. Хозяюшка назначила всеобщее место и время встречи - на следующий день, в семь вечера, в парке через дорогу, на первых же скамейках, где обычно сидим - отдыхаем. Хозяюшка обещала к завтрашнему дню подготовить план действий и написать несколько листовок. Хозяюшка перекрестила каждого на дорожку и только тогда отправила с богом до дому. Все старики, сильно озадаченные, довольные собой и своей будущей очень важной миссией, конспиративно разошлись по своим домам. А дед Сильвестр предложил бабе Капе придти завтра пораньше в гости и помочь с составлением плана действий, ибо дед Сильвестр кое – чего смыслил в стратегии и в партизанской войне. Баба Капа с удовольствием приняла предложение.
Дело сделано. Народ взбудоражен.
А ночью бабе Капе приснилось, что внучка ейного связали, отвели в карцер и там искалеченного подвесили к гвоздю, вбитому в стену. А внучек, будто бы, презрительно ухмыльнулся синим распухшим ртом и сказал: «Трижды восемь – двадцать четыре!».
Со всей силы баба Капа ударилась во сне лбом о стену, проснулась и пожалела, что распустила язык. Васенька же просил – не говори никому и не делай ничего! А я? Тьфу ты - старая ворона! Чтоб мне забыть, где «Валидол» лежит!...