В ту ночь в гостиничном номере, с двумя спальнями, Анны Дмитриевны и папы Ивана почти не спали. Эля умоляла мать поверить ей, что друзьям, действительно угрожает большая опасность, и что без Эли они не обойдутся. Папа Иван поддакивал дочери, ещё больше приходя в азарт от предстоящих приключений, и убеждал Анну Дмитриевну, что надо срочно ехать обратно в родную страну. А чтобы предложение его было более заманчивым, папа Иван (Иван Сильвер – таков был творческий псевдоним продюсера Эли) обещал Анне Дмитриевне, что проедут они опять по разным странам, и посмотрят многие знаменитые места и различные неизвестные уголки Европы.
Анна Дмитриевна не уговаривалась.
- Я первый раз в Испании! – заявляла Анна Дмитриевна. (О! Точно! Они были в Испании! ) – И мне здесь очень нравится! Я не хочу менять это солнце, это море, этот отель на ваши бредовые идеи!
- Слушай!!! – кричала Эля в состоянии близком к истерике. – А если бы ты сидела в тюрьме, а твой лучший друг не приехал бы к тебе на помощь, потому что не хотел бы расставаться с солнцем, морем и отелем?!?! А?!?!
- Я, радость моя, не сидела бы в тюрьме! – с гордостью отвечала Анна Дмитриевна. – И таких знакомых у меня тоже нет!!!
При последних словах Анны Дмитриевны, Иван Сильвер поперхнулся сигаретным дымом и долго не мог потом откашляться.
- Ну, и сиди себе здесь – в своём шикарном отеле! И радуйся, что ты такая вся из себя положительная! – крикнула Эля. – А я поеду домой!
- Я тоже поеду, дочка, - сказал Иван Сильвер, откашлявшись. – Одна не поедешь – опасно! Да и речь идёт о моём гонораре!
- Вот и езжайте! Армия Спасения! – крикнула Анна Дмитриевна. – Давайте! Спасайте уголовников! Влипайте в истории! Полощитесь в дерьме! Давайте! Вам же все на свете друзья! Одна мать у вас плохая! А все остальные – ангелы! Езжайте!
Вот, собственно, монолог-то Анны Дмитриевны и затянулся почти до утра. Эля и Иван Сильвер молча провели остаток ночи, потому что им обоим было понятно, что завтрашний день уйдёт на сборы, а послезавтра они отправятся в длительное путешествие по Европе, осмотрев некоторые достопримечательности по пути и, в конце концов, прибудут на родину, где спасут Элиных друзей.
На следующий день Анна Дмитриевна была более миролюбиво настроена и разрешила двум своим «ненормальным» ехать по зову сердца. Но сказала, что сама она останется здесь и будет их ждать в целости и невредимости и с хорошими новостями. Сказала, чтобы они отзванивались ей каждый день и чтобы псину свою забирали с собой, потому что псина будет очень мешать Анне Дмитриевне отдыхать.
На том и договорились. Весь день собирали вещи и размечали по карте маршрут, а вечером пошли на прощание прогуляться по побережью.
Народу на побережье было немного, поэтому можно было достаточно хорошо разглядеть всех встречающихся по пути прохожих.
Вот, например, мимо прошёл высокий смуглый темноволосый парень. Красивый, как античный бог. Посмотрел на Элю взглядом полным страсти и улыбнулся. Э-эх! Может не ехать никуда завтра?
Или вот влюблённая парочка... Не видят ничего вокруг... Весна... Курорт... Море...
Или вот лысый маленький человечек с грустным помятым лицом и отсутствующим взглядом... Как же он в таком красивом месте и такой пыльный, серый и помятый? Нарушает очень идиллию... Ой! Это же... Это же...
- Па, ты не узнал? – спросила Эля, остановившись.
- Кого?
- Это же Гудвин! Игорь Борисович! – воскликнула Эля.
- Да ты чё!? – удивлённо обрадовался Иван Сильвер. – Вот те раз!
И Иван Сильвер повернулся к прошедшему мимо человечку и голосом государственного служащего крикнул тому в спину:
- Игорь Борисович! Стойте!
Маленький человечек остановился, вжал голову в плечи и, не поворачиваясь лицом, приподнял кисти рук на высоту плеч.
- Сорри... Донт андерстенд!... Нихт... Нихт ферштейн! - залепетал маленький человечек.
Иван Сильвер очень обрадовался тому, что шутка его удалась, да так славно удалась и, подмигнув Эле, продолжил своё издевательство.
- Ферштейн – ферштейн, Игорь Борисович! Ну-ка назовите нам номер своего счёта и укажите – которая вилла тут Ваша! – властным голосом произнёс Иван.
- Нихт... Нихт ни х*я! – жалобно простонал маленький человечек, и мокрая спина человечка затряслась мелкой дрожью.
- Так уж и ни х*я?! – хитро спросил официальный голос Ивана Сильвера. – Ну что ж! Мы Вам опять верим! Идите спокойно! Не оборачивайтесь! Мы будем стрелять Вам в спину!
- Ваня!!! – крикнула Анна Дмитриевна, предотвратив обширный инфаркт Игоря Борисовича Гудвина. – Прекрати!!!
И Игорь Борисович нашёл в себе силы обернуться. Конечно, он, Игорь Борисович, очень обрадовался, узнав, что это всего лишь его родня... Но, боже правый, как же ненавидел Игорь Борисович родную речь на европейской земле! И как же он не любил «свою родню»! Немного полегче стало Игорю Борисовичу, когда он узнал, что «родня» завтра сваливает на родину. И на радостях пригласил Игорь Борисович «родню» к себе на виллу – разделить с ним скромную его вечернюю трапезу и нажраться по-свински в честь завтрашнего отбытия...
Половину ночи Игорь Борисович Гудвин и Иван Сильвер развлекали друг друга байками – одна другой чудеснее. В процессе разговора выяснилось, что они бывшие одноклассники, сокурсники, однополчане, члены (хи-хи!) одной партии, одной секты, одного запрещённого клуба! Оба внебрачные дети Ротшильда (или один из них – сын Ротшильда, другой – Рокфеллера)! И что они даже встречались на Эльбе! И пили пиво в пражской пивной вместе с солдатом Швейком, товарищем его – Ярославом Гашеком и ещё какими-то вечно философствующими личностями.
- А ты, значит, стала, таки, певицей? – обратился Игорь Борисович к Эле.
- Стала, - довольно подтвердила Эля.
- Ну, вот видишь! Не так уж я и плох! – гордо заявил Гудвин. – Согласись, доча, я неплохой шоумэн?! Сразу сказал, что ты жемчужина! Чутьё у меня...
- Да, да, конечно, - охотно согласилась Эля. – Сразу так и сказал! И помог деньгами!
- Да?! – удивился Игорь Борисович. – А! Да! На то мы и есть – родственники! Что бы что? Пра-виль-но! Чтобы друг другу помогать!
Когда «родня» Игоря Борисовича вернулась к себе в отель, Анна Дмитриевна мечтательно сказала: «Какой интересный человек!», а потом подумала, вернулась на землю и добавила: «А тебе, Ваня, всё лишь бы побрехать!»
А ранним ясным утром Иван Сильвер, Эля и пёсик Тотошка отправились в глубь страны, в том направлении, куда положено было ехать, чтобы добраться, в конце концов, до своей родины, изучив по дороге как можно больше местных достопримечательностей.
Ехали на хорошей машине. По дороге всегда были автозаправочные станции, пункты приёма пищи голодными путниками и интересные пейзажи. Ночевали в отелях. С удобствами. И, что интересно - в удобных. Пели песни и отмечали жирными красными точками на карте места, где уже побывали.
Сначала Эля хотела отмечать маршрут на спине папы Ивана. Дело в том, что у папы Ивана во всю его широкую спину была сделана шикарная разноцветная татуировка – политическая карта мира. (Ещё у него красовалась Морская Дива на одном плече и якорь (нет, не на жопе) - на другом плече! А так же какие-то водоросли вокруг обеих щиколоток и Морской Дьявол на груди над левым соском!) Так вот, Эля сначала, то ли в шутку, то ли не в шутку, хотела ставить красные точки на папиной спине, но карта оказалась в слишком мелком масштабе – не различишь – где тут в Испании Кастилия, где Каталония, где Пиренеи, где переход во Францию.
И вот, после пары дней пути, почувствовалась близость пыльных плоскогорий Кастилии. До чего ж пыльных! Во рту постоянно скрипел песок, и путникам приходилось запасаться водой на каждой заправке, чтобы в дороге предотвращать стирание языка об нёбо. Стали попадаться большие пустынные пространства, покрытые пылью, камнями, песчаной массой. Довольно унылые места. Но, правда, декорированные кое – где старинными остатками врагов Дон Кихота – ветряными мельницами. В принципе, местность достаточно колоритная, но уж больно много песка скапливалось во рту.
В общем, перед путниками раскинулись плоскогорья Испании – без конца и без края, торжественные в своём безмолвии, хранящие какие-то тайны веков, волнистые и неровные. И мелкие серые частички катались по этим пространствам, подгоняемые всё больше усиливающимся ветерком.
Иван Сильвер снял кепи.
- Это как высохший океан... - тихо сказал он.
Эля посмотрела на местность недобрыми глазами и смачно сплюнула.
А папа Иван, тем временем, пустился в рассказ... Про то как он, папа Иван, ещё до встречи с мамой Анной, когда был молод и горяч, поспорил как-то с одним лохом, что пойдёт войной на ветряную мельницу, вооружившись всего-то граблями и победит! Наградой за выигранный спор был поцелуй Дуняши Тамбовской – первой красавицы на их селе – Ламанчевки, в которую папа Иван был тогда сильно и безбашенно влюблён. Так вот – поспорил и пошёл воевать! И победил! И получил поцелуй! И даже больше, чем поцелуй! Вскоре, папе Ивану пришлось уехать из Ламанчевки по делам, да и не вернуться обратно. От Дуняши приходили письма, в которых Дуняша писала, что у них с Иваном подрастает сын – такой же красивый и смелый, как его папа. И папа Иван хотел, было, навестить сына, да дела не позволяли. «Ты хочешь сказать, что у меня есть старший брат?» - спрашивала Эля папу. Нет! Нет, доча! Они все умерли! Все – все! Ламанчевку настигла чума, и сразу после грандиозного гуляния на всю деревню все померли – как один!
Вскоре поднялся очень сильный ветер. До того сильный, что машина свистела всеми своими щелями, а видимости не было вообще никакой. Туча мелкого песка кружилась вокруг машины. Казалось, пыль и песок уже находятся везде. Даже в брюках! Машина всё чаще грозно тарахтела и нервно дёргалась во время езды. Надо было выйти и посмотреть – что творится внутри машины, но как туда выйти, если там господствует летающий песок? Однако моряк Иван Сильвер предвидел, видимо, и это неудобство: он пошарил в одном из своих многочисленных карманов и достал оттуда очки – для себя и для Эли. То ли лётчинские очки времён Второй Мировой, то ли мотоциклетные очки тех же времён – что-то такое из кинофильма про фашистов. Откуда взял? Как предусмотрел? Удивительный мужик! Смотреть в них было хорошо, но разговаривать всё равно было нельзя – стоило только приоткрыть рот, как туда сразу врывалась пыль.
- Главное – не разговаривай, - посоветовал Иван Сильвер девушке и отважно выскочил из салона машины, чтобы осмотреть двигательную часть.
Эля тоже выскочила из машины. И тоже отважно. Тотошка остался лаять внутри. Пожалуй, погорячились наши путники осматривать машину в эпицентре песчаной бури. Быстро поняв свою ошибку, Иван захлопнул крышку двигательной части и заскочил обратно в салон. Было решено пока не двигаться, а переждать песчаный ветер, спокойно сидя внутри. Так и поступили. Ветер не стихал, песок нёсся всё быстрее и моряк Иван Сильвер ликовал – любил он, вроде, стихию! А у Эли было невесело на душе. Эля, с некоторых пор, не очень любила приключения в дороге... В машине... С сильным порывистым ветром...
- Ничего! – кричал Иван Сильвер, пытаясь перекричать свист ветра в щелях машины. - Ещё час – другой – и отпустит! А потом – горы! Мы увидим с тобой горы!
Через пару часов ветер, действительно, стих. Воцарилось пыльное спокойствие и неестественная космическая тишина. Можно было вытряхнуть из карманов брюк, из ботинок, из волос песочек и двигаться дальше. Хорошо бы ещё машина умела бы отряхиваться, как мокрая псина! А поскольку машина так делать не умела, то вот - стой теперь посреди этой импортной пустыни и жди каких-нибудь чудес! Спасли, блин, всех друзей! Горе – помощники, блин! Не поедет она! Не заводится даже! Давай-ка ты, доча, посиди тут в машине – полюбуйся местными красотами, а я сгоняю за помощью в ближайший посёлок!? А вот уж – фиг, папа! Ни черта я тут сидеть не буду! Или идём вместе! Или сидим вместе! Ну, и ладно! Тогда - сидим вместе! Машину-то, всё - таки, жалко!
В полдень следующего дня на горизонте показался чёрный джип. Проморгавшись и убедившись, что это не послание Фаты Морганы, то бишь, попросту не глюк, моряк Иван Сильвер сначала обрадовался, а потом насторожился. Насторожился, потому что в таких машинах, как знал Иван по опыту предыдущих лет, никогда не приезжают «добрые феи» и «порядочные благородные эльфы». И ещё насторожился, потому что джип этот с невероятной скоростью, подпрыгивая на камнях и ухабах, нёсся прямо на машину, в которой сидел моряк Иван Сильвер!... Неплохой при жизни человек! Упокой господь его душу и земля ему пухом!
Не успел моряк Иван вспомнить самые яркие эпизоды из своей жизни, как джип, резко развернувшись и, слава богу, справившись с управлением, остановился перпендикулярно по отношению к бамперу машины Ивана Сильвера, и дочери его – Эльвиры. Аминь. Тотошка, проснувшийся от скрипа тормозов, истошно завизжал. Эля вздрогнула и проснулась, схватившись за сердце.
Джип был с местными номерами. Из джипа выскочили три человека в чёрных джинсах и чёрных же футболках – одна женщина и двое мужчин. Они подошли к автомобилю застрявших путников, осмотрели машину со всех сторон, попинали колёса, и один из них сообщил Ивану Сильверу, без акцента:
- Доигрался кот на скрипке – очень музыку любил!
Ха! Наши! Вот только интересный вопрос: насколько, всё - таки, приятна родная речь в условиях экстренной иностранщины?
С одной стороны – это речь, на которой ты можешь доходчиво без проблем объяснить потенциальному помощнику весь трагизм ситуации, в которую ты попал. Объяснить красочно! Со всеми подробностями! Сдабривая свою речь понятными вам обоим словами и выражениями - для большей убедительности! С другой стороны, это речь твоих же, йокорный бабай, соотечественников! От которых, окромя помощи, велик шанс получить ещё чего-нибудь в довесок! А потом быть догнанным и получить этого же довеска ещё разок! К тому же, внешний вид людей, говорящих на одном с тобой языке, а также их личный автомобиль, весьма доходчиво дают понять, что эти люди принадлежат именно к той социальной группе твоих соотечественников, которых ты привык опасаться ещё у себя на родине... И с молодости...
Не подумайте только, что все эти витиеватые умозаключения проговорил про себя Иван Сильвер! Или, чего доброго, Эля! Отнюдь! Витиеватые речи принадлежат исключительно рассказчику этой сказки! Однако секундное настроение, промелькнувшее в душах или мозгах наших героев, очень сильно соответствует тому настроению, которое рассказчик позволил себе столь подробно описать...
Иными словами – и стрёмно, и обломно, а делать-то, всё равно, больше нечего... И Иван Сильвер смело пошёл на контакт с соотечественниками.
Соотечественники оказались не такими уж страшными. Быстро вникли в суть проблемы. Обещали помочь. Осмотрели машину. Дружно заключили: «Да, это надо к спецам!». Сели в свой джип и укатили.
Через час вернулись с аварийным грузовичком. Все вместе погрузили пострадавшую машину на грузовичок, удивляя водителя грузовичка своей однообразной речью и горячим темпераментом. А потом все вместе поехали в ближайшую мастерскую.
Узнав, что машина путников к завтрашнему дню будет продута и прочищена, женщина в чёрном представилась, и сказала, что завтра они все вместе поедут в горы. В горы! На шашлыки! Чтобы отметить второе рождение машины путников! Для пущей убедительности женщина показала рукой в ту сторону, где, действительно, виднелись горы. Как заманчиво! Всем хотеть в горы!
А назвалась женщина Любой Блэкстоун...