Только после того как была пройдена граница, и родина красавицы Кармен осталась позади, зачёркнутая несколькими часами прохождения паспортно – визового контроля, Эля перестала гнать машину на бешеной скорости и позволила себе расслабиться.
И надо сказать, что картины, открывающиеся взору путешественника, очень способствовали именно тому, чтобы расслабляться.
- Одно слово – Хранция! – восклицал Иван Сильвер. – Здесь же боги живут! Обними меня скат!
И, знаете, боги нынче неплохо живут... Пару примеров...
Между двумя аккуратными возвышенностями расположилась долина, имеющая весёлый приветливый вид. Посередине протекает маленькая задорная серебряная речушка, которая, наверняка, начинается где-то высоко – высоко в горах в области вечных снегов. И если ты усталый путник, то ты просто обязан пройти посвящение в Настоящие Путешественники - Испить воды из этой речушки! Умыться водой из этой речушки! И посидеть на бархатной травке этой долины!
Ещё ты, чужестранец, можешь погулять по зелёным лугам, пестреющим незнакомыми яркими цветами. Или ты можешь неожиданно обнаружить до боли знакомые тебе цветы, которые с детства привык видеть у себя дома на подоконнике или на столе директора школы в синих пластмассовых ведёрках. Обнаружить и удивиться, потому что здесь эти цветы, называемые тобой фиалками, совершенно иначе выглядят. Здесь они сочные, дикие, не пыльные. Здесь они без пластмассовых горшочков и без воткнутых в комковатую землю обгрызенных простых карандашей для рыхления. Здесь они свободно располагаются на склонах и в низинах, питаются живительной влагой серебряной воды и радуют глаз разноцветным ярким цветением...
Думаешь, хочется нарвать охапки этих фиалок и утащить с собой в машину? Неа... Не хочется... Высшая степень восторга! Когда не хочется рвать, не хочется вмешиваться, а хочется созерцать! Или хочется рвать, но при условии, что ты девочка – пастушка в синенькой клетчатой юбочке, беленьком передничке и кружевном чепце, идёшь себе с корзиной (например, к бабушке), собираешь в эту же корзину цветочки и поёшь песенки на хранцузском языке про хранцузских белогрудых ласточек... А коль не девочка – пастушка, так и гуляй себе просто по окрестностям, широко раскрыв рот от изумления...
Ещё обратите, пожалуйста, своё внимание на цветущие сады... Огромное количество садов, где все фруктовые деревья в цвете – белом, розовом, перламутровом – обволакивают тебя сладким томительным ароматом и обещают скорых спелых плодов...
И виноградники... Простираются... Простираются... Простираются... Аккуратные, изумрудные, кудрявые... Ещё наивные... Но уже кокетливые... Томительно ждущие своего бледно – жёлтого скромного цветения...
Такие картины открываются глазу, что перекрывается доступ кислорода от восторга! Само собой, что здесь можно забыть всё! Откуда ехал? От кого бежал? Куда едешь? Чего тебе ещё-то надо? Как зовут твою бабушку по материнской линии? И вот весь этот перечень вопросов был благополучно забыт нашими путниками... Вот, ведь – Хранция! Ежа мне в рот...
А это что за домик «Пряник» из сказки про девочку – пастушку? А это, милый путник, таверна. Или ресторан. Таверна, пожалуй, звучит лучше! И если ты настоящий путник, то ты зайдёшь сюда непременно и отведаешь нашего фирменно приготовленного мяса, наших сыров и, что очень важно, нашего вкуснейшего вина. Ведь зайдёшь же, путник? Почувствуй себя Д’Артаньяном!
- Обожаю эту страну! – гремел папа Сильвер, выпивая третью кружку вина. – Я б здесь жил и жил! И не выходил бы никуда из этого кабака!
Вот это-то и настораживало добрых жителей чудесной страны так любезно угостивших папу Сильвера дарами местной природы... Судя по всему, они-то из кабаков, всё-таки, выходили, не смотря на то, что вино они очень любили и здесь вино было везде и всякое... Но папа Сильвер не хотел в это верить!
Вот именно тут, в таверне времён трёх мушкетёров, папа Сильвер и решил, что в этой стране надо подзадержаться. Решил, что надо бы изучить поподробнее все достопримечательности этой чудесной страны, которые для папы Сильвера, как мы понимаем, все вписывались в рамки тура «Знаменитые виноградники и винодельни Хранции. С дегустацией!». Решил, что надо хоть раз в жизни позволить себе обо всём на свете забыть и позволить себе культурно набубениваться в культурных местах недешёвой «местной фишкой».
Небольшая ремарка автора: папа Сильвер не первый раз в жизни обо всём на свете забывал. Бывали случаи. И серьёзные.
И вот папа Сильвер в компании дочери и собаки стал кататься по стране, посещая все, или почти все, встречающиеся на пути, питейные и закусывательные заведения, поедая супы, паштеты, сыры и поглощая в неимоверном количестве вина.
Так здорово никто из путников никогда не оттягивался. И папа Сильвер, и Эля, и Тотошка набрали в весе. Эля порозовела. А папа Сильвер стал сыто лосниться, и уши папы Сильвера стали торчать в разные стороны, как бы показывая количество выпитого и съеденного. Раньше папа Сильвер, бывало, пьёт – пьёт и всё больше худеет и сереет. А тут пьёт – пьёт и всё больше наливается соком, как спелый фрукт, и всё больше наполняется жизнью. Ну, не прелесть ли страна? А для Эли ещё и эстетическое удовольствие от увиденного вокруг! Столько плёнок тут Эля отщёлкала – не запутаться бы - где что!
В голове папы Сильвера, не поверите, всё время играла музыка! Всё время! Сидит ли он в кабаке, сидит ли в машине рядом с дочкой – водителем, гуляет ли по мощёным узеньким улочкам небольших городков, или по необозримым лугам и виноградникам – папа Сильвер всегда слышит музыку. То шарманку, то хранцузский шансон, то Ыдит Пиф-паф, то песенки девочки – пастушки. Несколько мотивчиков папа Сильвер даже намурлыкал Эле. После вдохновения, выплеснутого папой на дочку, Эля вплотную взялась за творчество, ибо, где же ещё творить, как не здесь - на этой святой для творческих людей земле?! И творилось весьма плодотворно!
- О, блин, креатив попёр! – радостно сообщала Эля папе и напевала ему очередной только что сварганенный шедевр.
- И не говори! – восторженно отвечал папа. – Надо бы отметить это дело!
Хорошенько отметив создание очередного шлягера, и наслушавшись внутренней шарманки, папа Сильвер частенько шёл на контакт с аборигенами. Он подходил к соседним столикам или к стойке бара лихой походкой бывалого моряка, со своей наполовину наполненной кружкой, и, усаживаясь на стул, как на коня, задавал аборигенам всегда один и тот же смачный вопрос.
- Парле ву франсе? – вопрошал папа Сильвер и гордо смотрел на собеседников.
Собеседники, как правило, были подготовлены к этом вопросу, поэтому, улыбаясь, они кивали и отвечали что-то вроде: «Уи! Уи!» - как хрюши, ей богу! Редко когда попадались люди, которые с неохотой отвечали на этот вопрос. Ещё реже, слава богу, те, которые переговаривались между собой такими фразами: «Чего ему надо-то? – Да, спрашивает, бля, знаешь ли ты их язык!» Когда встречались последние, то Эля всегда очень расстраивалась, потому что ей казалось что кто-то отнимает у неё сказку. Казалось, что она вот только – только одела белое платье, села в золочёную карету и отправилась на бал, а её опять обкидали навозом. В мыслях и мечтах Эли этой страны было мало для всех желающих здесь культурно отдохнуть. Но страна всех желающих как-то вмещала, и находились уголки, где можно было наслаждаться прелестями страны в одиночку.
И пока Эля творила классику карандашом на блокнотном листе, поглядывая в окно кабачка, где цветущие абрикосовые деревья чередовались с ажурными чугунными фонарями, папа Сильвер сходил с ума от молоденьких официанток, которые говорили папе Сильверу такие заманчивые слова, как: «Бонжур!», «Силь ву пле!» и «Мерси боку!», приглашая папу Сильвера в рай.
В один из таких уютных вечеров папа Сильвер сказал Эле:
- А не затусить ли нам здесь, дочка, до самых гастролей?
- Пап! – с упрёком воскликнула Эля и так же с упрёком на него посмотрела.
Дело в том, что эта мысль приходила к Эле постоянно, но озвучить эту мысль Эля считала неприличным, поэтому устыдить папу обязательно надо было.
- А чего? – простодушно удивлялся папа. – Деньги пока есть! До июня дотянем! Или не дотянем... А! Неважно! Один раз же живём!
- Па! Мы зачем, вообще-то, едем? – зачитывала Эля папе его «права и обязанности». – Мы ребятам едем помогать!
- Так, погоди! – воодушевлялся папа. – Может им и не нужна помощь-то?! Мы ж не знаем – чего с ними! Ежели б чего было – бабка бы всяко сказала бы!
- Может ты и прав, - с сомнением и в то же время с надеждой отвечала Эля.
Папа Сильвер осмотрел ищущим взглядом помещение таверны, чтобы найти весомое подтверждение его заманчивому предложению, и, видимо найдя, сообщил:
- На тебя вон то Бельмондо всё время поглядывает! – сообщил и кивнул на кого-то, сидящего за спиной Эли.
Эля тут же обернулась и увидела молодого мужчину похожего на печального свободного художника. «Бельмондо» оказалось вполне симпатичным и Эле польстило то, что оно печально поглядывало ей в спину.
- Почему Бельмондо? – удивилась Эля
- Не знаю... Колоритный персонаж! – ответил папа Сильвер и зачем-то подмигнул «Бельмонде». – Ну, так что? Остаёмся?
- Не хорошо как-то, па! – сомневалась Эля. – Тревожно!
- Ладно! Звони этой бабке и говори, что если она тебе не даст подсказку, то хрен ты ей поможешь! Или позвони родственникам второго парня! У него есть родственники?
- Есть, но там никто не отвечает, - сказала Эля. – И это настораживает ещё больше! У него там до фига народу на квартире и жена с маленьким ребёнком! Куда они могли все деться?
- Короче! – отрезал папа Сильвер. – Звони бабке и пусть колется! Так и скажи – иначе я не могу Вам ничем помочь, уважаемая Федосья Пална!
- Капитолина Карповна!
- Тем хуже! – заключил папа и подозвал опять официантку.
А Эля достала свой телефон, задумчиво набрала номер и стала прислушиваться к трубке, покусывая губу.
- Не отвечает никто...
- Ну и всё! Пусть идёт бабка ко дну! Ежа мне в рот...
- Тише! – оборвала Эля папу Сильвера. – Аллё? Капитолина Карповна? Это Эля! Здравствуйте!... Нет, не приехала!... Я ещё в Европе и, видимо, не смогу приехать!... У меня здесь много дел, Капитолина Карповна!... Я не поганка!... Дайте мне сказать, Капитолина Карповна! Я сорвалась с места из-за Вашего письма! Погнала, как очумелая, на помощь! Влипла тут в неприятности всякие! А Вам даже лень мне сообщить – что, собственно, случилось!
Папа Сильвер одобрительно закивал головой.
- В тюрьме?!?! О боже! За что их туда?... Как это – политические?... Хорошо – хорошо! Мы завтра же выезжаем!... С папой!... Да! Да! Хорошо, Капитолина Карповна!... До свидания!
Папа Сильвер сник и обречённо уставился в щель деревянного стола.
- Ты слышал? – возбуждённо обратилась Эля к папе. – В тюрьме!
- Слышал... - вяло произнёс папа. – Стало быть, я угадал...
- Не понимаю! – продолжала будоражиться Эля. – Бред какой-то! Политические какие-то! Что это может значить?
- Да всё что угодно, - авторитетно заверил папа Сильвер. – В стране-то истовых киприотов!
Папиной шутки Эля не поняла, но поняла, что это, наверняка, что-то серьёзное... Стало быть, надо ехать дальше... Надо прощаться с такой милой и расположенной к путешественнику страной ...
На следующий день папа Сильвер, Эля и Тотошка вернулись «на курс»...
- Да, блин, старая ворона, - проворчал папа Сильвер, изучая по карте дальнейший маршрут. – Клянусь компасом, служила бы она на моём корабле – списал бы на берег!
В устах моряка это было наивысшее презрение!