И вот настал такой момент, когда Армия Дуболомов начала и радовать Юру, а не только приносить горечь и досаду. Тогда Юра решил, что неплохо было бы устроить в городе N парад – на главной площади. Продемонстрировать во всей красе свою мощь перед жителями города. А раз Юра чего-то решил, то так тому и быть.
И подготовка к параду пошла полным ходом.
Во-первых, портнихи города пошили Юриным солдатам красивейшую форму привлекательных тёмных тонов – два экземпляра каждому солдату – парадный для парада и повседневный для театрализованной демонстрации военных действий. А также было пошито несколько видов формы для Товарища Главнокомандующего – все экземпляры парадные – все тёмных привлекательных тонов и все с симпатичными висюльками и золотыми бляшками, поблёскивающими на солнце.
Во-вторых, по городу были развешены плакаты, кричащие о том, что такого-то числа такого-то месяца в такое-то время в городе N на главной площади состоится военный парад Армии Дуболомов, находящейся под командованием Ю.В. Дюшеса. Помимо того, что «всех жителей города будем рады видеть на нашем празднике», плакаты предупреждали ещё и о том, что тех жителей, которые без уважительной причины на праздник не придут, ждут впоследствии не очень хорошие времена.
В третьих, на главной площади города, как раз под высоченным памятником вождю мирового пролетариата, аккурат под надписью: «Суки все!», написанной белой хулиганской краской, была построена трибуна. На трибуне этой по замыслу сценариста должен был стоять Юра, отдавая честь проходящим мимо войскам, и мэр города, помахивая рукой этим же войскам, ну и ещё пара – тройка влиятельных в городе официальных лиц, важно улыбаясь.
И вот, наконец, настало утро великого дня. Огромная толпа собралась на площади за ограждениями из красных флажков и серых милиционеров. Ещё бы! Все жители города! За исключением не ходячих, или ходячих под себя, и десятка рожениц, находящихся в критическом состоянии родов.
Из официальных лиц первым на площадь прикатил мэр города, поднялся на трибуну под приветственный гул толпы, помахал всем рукой, лихо повернулся к своему заму на каблуках ботинок и, побледнев, обмер.
Когда дар речи к мэру вернулся, мэр выдавил из себя следующее:
- Что это?
Зам обернулся туда, куда указывал мэр и спокойно ответил:
- Это хулиганьё какое-то написало! Борешься с ними, борешься, а они всё за своё: графити – мурафити!
- Мне насрать, как ты с ними борешься! Мне интересно: какого хрена это здесь СЕГОДНЯ!?! – провопил мэр города. И если бы не гул собравшейся толпы, то мэра услышали бы во всех уголках его мэрской родины.
- Ну, так, а чего? Оно тут уже лет восемь, а то и больше – привыкли ж все! – удивился зам, правда, слегка испугавшись.
- А то, что если Юрий Вениаминович, не дай бог, подумает, что это написано и про него тоже, то нам всем... как бы это подоходчивее?... нам всем большой п*здец! С тобой-то – ладно! А я подыхать из-за тебя не намерен! Живо взял инструмент и исправляй - как хочешь! – прошипел мэр и посмотрел на часы. – У тебя десять минут!
Насмерть перепуганный зам забегал и засуетился, но всё, видимо, не в том направлении, потому что, сколько он ни бегал и ни орал на рабочих сцены, а надпись всё так и сияла на постаменте памятника Ф.Ф.Фенину как раз над головами людей в президиуме, чем, кстати, очень смешила народ. Кто-то даже позволил себе пошутить, что надо бы под надписью стрелочки нарисовать, указывающие на стоящих там мэра, зама и других официальных лиц.
Время шло. Вот-вот должен был подъехать Товарищ Главнокомандующий, а работа по уничтожению ужасной, кого-то обличающей, надписи продвигалась крайне медленно. Рабочие шкурили шкурками большие неровные белые буквы, однако, буквы только становились ещё более неровными, а надпись так и сияла, радуя народ.
И вот уже на горизонте показалась большая чёрная машина, из которой через несколько минут выйдет виновник торжества, поднимется на трибуну под крик толпы, помашет всем рукой, обернётся, увидит надпись и застрелит мэра. Так обрисовал в своих извилинах предстоящую картинку мэр города, увидав машину на горизонте. «Господи! Дай подсказку! – обратился мэр города к небесам».
И Господи дал подсказку. Бегающие глазки мэра города остановились на ведре с зелёной краской, которой рабочие красили трибуну. Ведро было запихнуто под нижние балки трибуны, потому что сначала лень было уносить, а потом не успели унести. И в ведре болтался валик, измазанный зелёной краской. Увидев спасительное ведро, мэр города с юношескими лёгкостью и задором, а человек был почтенный и в годах, бросился вниз. Схватил ведро, заскочил в три прыжка обратно на трибуну, окунул валик поглубже в зелёную жижу и, разбрасывая вокруг зелёные плевки, широченными буквищами приписал внизу: «Кроме Ю.В. Дюшеса!» Закончив работу, мэр города кинул валик обратно в жижу, приказал кому-то унести ведро и, потирая руки с зелёными пальцами, довольно осмотрел своё произведение.
К этому времени на трибуну уже поднялся Товарищ Главнокомандующий и, поприветствовав народ, протянул руку мэру, чтобы поздороваться. Однако мэр виновато пожал плечами, скорчил жалостливую гримасу и попросил прощения за то, что не может подать руки, потому что немного испачкался. Потом мэр показал свои зелёные пальчики и одним из зелёных пальчиков указал на сияющую свежей краской надпись. Юрий Вениаминович, шевеля губами, прочитал надпись. Целиком. Времени на прочтение ушло чуть больше, чем рассчитывал мэр, именно поэтому наш новоиспечённый маляр начал сильно волноваться, когда реакция Юрия Вениаминовича заставила себя ждать. Но когда надпись была, наконец-то, прочитана, то у мэра города отлегло ото всех мест, потому что Юрий Вениаминович одобрительно кивнул, улыбнулся даже и сказал: «Это правда. Ну что ж? Начнём парад!»
И парад начался!
Сначала пошёл первый взвод. Ровно. Чётко. Аккуратно. В ногу. Звонко чеканя шаг. И держа равнение на Товарища Главнокомандующего! Первый взвод был одет в форму тёмно – зелёного цвета. Потом так же пошёл второй взвод, удивляя всех своей необычной формой коричневого цвета. Дальше третий взвод – не менее слаженно и аккуратно, но в форме чёрного цвета. И так они шли и шли, а народ не переставал удивляться тому, как же их, всё – таки, много, как же они ровно и чётко идут, как же они разноцветны, и как же жутковато смотреть на их лица...
Юра, довольный и счастливый, сверкая новой красивой формой, стоял на трибуне, гордо осматривая плоды трудов своих, и отдавал всем проходящим свою Честь Главнокомандующего.
Потом взводы остановились, поприветствовали Товарища Главнокомандующего и начали производить всевозможные рокировки. Дуболомы чётко и аккуратно менялись местами, в результате чего цвета их форм, если смотреть с трибуны, перемешиваясь, составляли какие-нибудь рисунки или надписи – полосы, квадраты, треугольники, надпись: «Ура Дюшесу!», надпись: «Мэру – виват!» и прочее. Мэр взвизгивал от восторга, а Юра закурил свою трубку и очень жалел, что с ним нет сейчас Дребездуна, и никто не может по достоинству оценить его, Юрины, заслуги.
После парада началось театрализованное представление. Все Дуболомы быстренько переоделись в форму попроще и вышли на площадь, чтобы показать изумлённым жителям города «настоящие военные действия». Солдаты ползали по площади – в противогазах и без противогазов, перебегали короткими перебежками, взрывали друг друга, перестреливались, дрались в рукопашную – в общем, вели бои за родину. А публика изумлённо хлопала ресницами, вздрагивала при взрывах, гудела, когда кто очень натурально подал, будучи подстреленным, и улюлюкала, когда «враг подбирался слишком близко». Кто-то из толпы даже кинул авоську с пустыми бутылками во врага, незаметно подобравшегося к «нашему касатику».
Это был успех! Выступление Армии Дуболомов прошло на «бис!». То есть, ещё раза четыре пришлось бедным солдатам выходить на площадь с новым боекомплектом и разыгрывать сцены военных действий.
Когда солдаты вышли на площадь третий раз, Юрий Вениаминович Дюшес понял, что этот успех достоин того, чтобы им наслаждаться вне рамок города N. Именно на третьем выступлении Дуболомов, Юра раскурил очередной раз трубку, подозвал к себе Жеку, который всё это время стоял на ступенях трибуны и время от времени орал: «Давай, Сыч! Давай!», или «Сзади, придурок! Он сзади!», или раздосадовано: «Ну, ёб твою мать...»... Так вот Юра подозвал к себе Жеку и сказал:
- Мы, на, поедем в Рубиновск, на!
- Оп-ля! – воскликнул Жека, при этом непонятно было, что это значит – «Здорово!» или «На хрена!?»
- Да, - подтвердил Юра. – Сегодня, на, пусть отдохнут, на, а завтра, на, начнём собираться. И принеси мне шкуру, на!
- Какую шкуру? – не понял Жека.
- Бляха - муха! Жену мою, на! – сострил Юра. – Сейчас яйца, на, прострелю, на, и дойдёт, на!
Жека метнулся домой к Юре и там выяснил у Вероники – чего понадобилось шефу.
- Чего, бля, замёрз он, что ль? – удивился Жека, когда понял, что именно просил принести на трибуну Юра.
- Не напрягайся, - ответила Вероника. – Это самое простое из его прибамбасов.
- Вот ведь, блин! – подытожил Жека, собрал в охапку шкуру и потащил её в машину.
А Вероника, которая всё это время наблюдала парад по местному телевидению в прямой трансляции, кстати, не без мурашек по коже, уселась поудобнее в кресло, закурила волшебной травы и замечталась... Как она, Вероника, станет первой леди этого засратого государства и тогда все вы, суки, попляшете на собственных могилах... Кто эти суки Вероника в своих мечтах не обозначила. Может быть, те, про которых написано на постаменте памятника Ф.Ф.Фенину, а может всё гораздо проще...