«Бубенцы» проводили Элю и её спутников до границы своей новой родины. Когда остались позади последние поля Чехии, и впереди уже стала видна огромная надпись «Ржечь Посполита» над таможенным порталом, «Бубенцы» остановили свои машины. Первым из машины выскочил Бес и начал театрально низко кланяться Эле, душевно размахивая своей кепкой. Кепка радостно звенела бубенчиками, а Бес сделал вид, что горько плачет.
- Прощай, милостивая госпожа Фея Убивающей Копейки! И ты прощай, Шаман – Освободитель! Простите нас за то, что мы не решаемся идти дальше! Но нам так жутко и страшно покидать нашу чудесную страну без реального повода!
Несколько минут Бес разыгрывал своё представление, и Эля порядком от него устала. Можно было, конечно, подыграть Бесу, но у Эли не было настроения. И ещё был такой момент: эти незамысловатые люди в звенящих кепках удивительно быстро переходили от одного настроения к другому, поэтому игры с ними были несколько опасны.
Когда фигурки в синих спортивных костюмах, прыгающие около своих машин и машущие руками, исчезли из виду, все наши путники почувствовали невероятное облегчение.
После прохождения границы, когда закончилась вся паспортно – контрольная волокита, Эля вспомнила, что надо опять попробовать позвонить бабушке Страшилы. Надо узнать, что было в письме, а заодно сообщить, что они уже почти на финишной прямой и что вот – вот будут на месте... Ещё каких-то пару дней... Может три дня... Ну, через пять-то точно будут!
В этот раз баба Капа почти сразу взяла трубку. Но, узнав, что это звонит Эля, баба Капа как будто потеряла дар речи. Сначала баба Капа долго сопела и кряхтела в трубку, потом, вроде, даже расплакалась, а потом начала упрашивать Элю, чтобы та поторопилась, потому что случилось что-то плохое... Что же случилось? Ой, Элечка, я, старая дура, всё испортила... Такую кашу тут заварила! Боюсь, как бы Васенька не пострадал теперь ещё больше! Ой, какая я старая дура! На призыв Эли успокоиться и внятно объяснить, что именно произошло, баба Капа не реагировала, а продолжала причитать и канючить. Надо было, наверное, заранее простить бабу Капу и заверить её, что, в любом случае, она ничего плохого сделать не могла, но Эля не додумалась до такого хода, и от телефонного разговора с бабой Капой толку не получилось.
- Ну и чего там? – спросил Лёва.
- Хрен знает, - устало ответила Эля. – Говорит, что что-то она натворила такое, от чего Ваське теперь будет ещё хуже...
- Чего она могла натворить-то? – удивился Лёва. – Написала на Васька анонимку? Бес попутал?
- Да ну её! – отмахнулась Эля. – Ничего толком не сказала! Только хлюпала и скрипела... Дурная какая-то...
Действительно... Капитолина Карповна ничего толком не сказала Эле. Не уверена была в составе преступления и не хотела быть виноватой перед этой девицей... Хотя, конечно же, переживала, что что-то не так сделала и, на всякий случай, испытывала угрызения совести...
...А поскольку мы вернулись случайно на родину Эли, чтобы подглядеть за Капитолиной Карповной, которая сейчас, после телефонного разговора с Элей, стоит на кухне у плиты и жарит блинчики, потому что через полчаса к ней придёт Сильвест Онуфриевич для доклада о проделанной работе, то посмотрим чего ещё творится на этой родине, чтобы быть в курсе происходящего...
А творится здесь вот чего...
...Одним обыкновенным весенним вечером, за несколько недель до сегодняшнего дня, Юрий Вениаминович Дюшес сидел у себя дома на диване, курил трубку и задумчиво смотрел на Дребездуна. Дребездун мирно лежал на полу и, вроде бы, полизывал свою лапу... Лежал и полизывал... Как вдруг встрепенулся, насторожился, поднял голову, посмотрел на Юрия Вениаминовича умными проницательными глазами и сказал: «Отряд Ифрейторов Особого Назначения!»
Вот! Вот чего так хотелось Юрию Вениаминовичу! Новизны ощущений! Всё становится каким-то скучным и неинтересным, а хочется чего-то новенького! И умная медвежья шкура знает чего именно! За то она и любима хозяином! Отряд Ифрейторов Особого Назначения... Звучит, как сказка! Это, стало быть, будут такие люди, которые будут ходить по квартирам призывников – тех, что сами не приходят сдаваться, и забирать уклонистов силой. Если призывников не будет оказываться на месте, то ребята из ОИОНа будут выбивать признание из родственников – где динамщики прячутся и, соответственно, оперативно действовать. Нужны такие ребята – просто звери – чтобы могли и мёртвого заставить расколоться, чтобы не любили очень тех, кто делает всё по-неправильному! Чтобы не любили всякий сброд! Нытиков чтобы презирали! Педиков чтобы ненавидели! Нечистых чтобы хотели ликвидировать!... Такие – самые настоящие нужны ребята...
Помечтав, Юрий Вениаминович, уже начал было потирать руки в предвкушении предстоящего серьёзного отбора в супер – отряд, как вдруг вспомнил, что есть целая армия уже готовых таких ребят в одном известном ему городе... Те самые, которые могут с арматуриной идти на человека, вооружённого огнестрелом... Да! Именно этих ребят и надо запаковать в специальные отряды! То есть, разослать им всем специальные повестки, чтобы явились в штабы для выполнения особого боевого задания, отобрать наиболее надёжных и отправить действовать... Этих даже муштровать не надо – уже готовы к труду и обороне! Э-эх... Как, всё-таки, приятно, когда звёзды тебе благоволят...
И Юрий Вениаминович взялся за дело. Решил, что на конверте с повесткой должен быть особый знак, говорящий о том, что дело предстоит сильно нешуточное. Юрий Вениаминович взял ручку и на листе бумаги нарисовал страшную звериную морду с огромной гривой, огромными глазами, огромной раздвинутой пастью, в которой торчали огромные острые зубы...
Когда рисунок был закончен, Юрий Вениаминович посмотрел на него повнимательнее и понял, что так не достаточно страшно. Дребездун тоже посмотрел на рисунок и тоже решил, что не ахти как страшно. Тогда Юрий Вениаминович перевернул листок и повторил изображение на другой стороне. Но в этот раз фантазия Юрия Вениаминовича разыгралась, и он добавил зверю огромные изогнутые рога – те самые, которые гонялись за ним по квартире ещё в городе N. Ну и морду сделал зверю поагрессивнее – чтобы в обморок можно было легко падать при взгляде на чудо – юдо. Получилось страшно. Дребездун упал в обморок и долго лежал без движения на полу.
Не мешкая и не канителясь, Юрий Вениаминович отдал рисунок в печать, и уже через два дня Юрию Вениаминовичу принесли на одобрение большой официальный конверт, на котором зловеще сияла невероятной агрессией морда странного зверя. Юрий Вениаминович одобрил конверт, и работа по собиранию специальных отрядов закипела.
У многих получивших повестки в подобных конвертах волосы на голове могли бы встать дыбом от жути, но волос на голове у получающих этот конверт не было.
Идея «призыва трусов к ответственности» и «наказания неправильных людей» очень понравилась тем, кто получал подобные приглашения к сотрудничеству. Таким образом, уже к майским праздникам, а Юрий Вениаминович планировал запуск отрядов в действие именно к праздникам – в качестве подарка себе, отряды были собраны, подготовлены и пущены в эксплуатацию. И первый пробно – праздничный выход отрядов на дело произошёл именно на Первомай и назывался он: «С праздником, призывник!».
Как же хорошо и справно ребятки работали! Любо, как говорится, дорого! Придут – по квартире пошарят - попинают всех, кого захотят попинать – выяснят где, собственно, сидит чмо, отмазывающееся от своего долга перед родиной? – найдут – приволокут – вот тебе, родная армия, спаситель Отечества... Ну помятый слегка... Ну, а что делать? Не хотел спасать Отечество, гадёныш – теперь, зато, хочет...
Вот такой славный подарок получил Юрий Вениаминович на майские праздники. И родина Эли теперь была ещё ближе к совершенству.
А Эля, по её словам, была ещё ближе к родине – в паре дней пути... Так, по крайней мере, Эля заверила Капитолину Карповну по телефону. Заверила, но тут же, оборвав телефонную связь, попросила папу Сильвера найти какой-нибудь мотель и там остановится до утра, потому что усталость навалилась какая-то нечеловеческая и кости уже ломит от машины...