Всю ночь Эля смотрела на красивейшее звёздное небо, сверкающее у неё над головой, и мечтала о большой и чистой любви. Спать Эле совсем не хотелось.
И Иван Сильвер тоже странно провёл эту ночь. Вроде и спать хотелось, вроде и лёг, а крепкого здорового сна не вышло – впадал только в небытиё какое-то, и сразу начинали видения одолевать, будто бы стоит перед Иваном Сильвером бутыль портвейна, он к ней тянется, а она от него уползает. Иван Сильвер сразу вздрагивал и выходил из небытия. Привидится же дьявольщина всякая!
Рано утром мужчина в чёрном постучался в номер наших героев и сообщил им, что их машина готова, что нужно уже собираться и двигать в путь, чтобы до темна успеть добраться до гор.
И, действительно, до темна путешественники еле успели найти себе стоянку и поставить две палатки. Там, в мотеле, казалось, что горы – вот они! Пара минут езды! А на дорогу к ним ушёл весь день. Чудеса природы! Однако ж – до чего красиво кругом! И горы, хоть и впечатляют, а не пугают своей огромностью и неприступностью! И вид со всех сторон живописный – хоть кисть в руки бери! И небо сказочное! И место для стоянки удобное - гладкое, покрытое бархатной изумрудной травкой! И «чёрные люди» не страшны, хоть и непонятны! Только вот холодает быстро – вечером насквозь пробивает озноб... Но, можно одеть куртку и протянуть руки к костру!
Так здесь спокойно и хорошо, что можно даже забыть, что внизу на огромном чёрном валуне у подножия склона, на вершине которого устроен нынче пикник, белой краской написано: «Гена – лох!». Было очень неприятно увидеть такую надпись и..... где? В самом центре Испании! В её нетуристических некурортных местах! Неприятно было осознавать, что нет такого уголка в мире, куда не доберётся Всемогущий Соотечественник «Гена» и где не оставит он свой магический знак! Эля вышла из машины, сладко потянулась, осмотрела восхищённым взором окрестности и, наткнувшись глазами на этот знак, вздрогнула и опечалилась. Увы... И здесь знак... И здесь Гена...
Но здесь, на высокой полянке, доставая руками до звёзд, можно было забыть о магических знаках и неприятных ассоциациях, связанных с именем «Гена». Здесь можно было соприкоснуться с чистой природой и насладиться этим...
- Интересное дело... - начал беседу Иван Сильвер, нанизывая кусок побелевшего от уксуса мяса на шампур. – Как же вы нас нашли в этих песках? Прямо как специально к нам гнали!
- Мы специально к вам и гнали, - спокойно ответила женщина голосом пантеры, умеющей говорить. От этого голоса и у Эли и Ивана Сильвера пробежали мурашки по коже.
- Это ж как? – спросил Иван.
- Я услышала голос Эли, - ответила женщина. – Она звала на помощь.
- Я?!?! – удивилась Эля. – Ничего я не звала!
- «Твою мать! Хоть бы проехал кто-нибудь!» - это разве не твои слова? – спросила женщина и «чёрные» мужчины засмеялись, одобрительно поглядывая на Элю.
- Мои... - ошарашено ответила Эля. – Но как?
- У тебя сильная аура, Эля! Я её чувствую! – загадочно сказала Люба Блэкстоун.
- А Вы, значится, Колдунья? – хитро улыбаясь, поинтересовался Иван Сильвер. Поинтересовался и сразу почувствовал, что его тянет к «чёрной бабе» ещё сильнее.
- Что-то вроде того, - тем же обольстительным таинственным голосом ответила женщина.
- А что Вы умеете? – спросила Эля. – Порча, сглаз, приворот?
- Можно, - сказала женщина. – Но я не люблю этого. Голова потом болит сильно.
И потом женщина рассказала удивительную историю о своей жизни. Вот эта история вкратце...
Родилась Люба Гремучкина в Белоруссии. Там и жила большую часть своей жизни. Но ещё в детстве обнаружились у маленькой Любы удивительные способности. То предскажет Люба событие какое-нибудь или явление и спасёт тем самым кого-нибудь от смерти или целое стадо от отравления. То посмотрит своим тяжёлым взглядом на обидчика и обидчику не жизнь больше, а одно мучение. То плюнет Люба в сердцах на тропинку и тут же гром – молния над посёлком. То сдует Люба пёрышко с ладошки и поднимется ветер, срывающий крыши.
За чернявость необыкновенную и тяжёлый колдовской взгляд назвал как-то один мужик Любу «Карменихой». Так и говорил: «Вон, Кармениха наша идёт! Сейчас, ёпть, заборы заколосятся!». Так и прицепилось к Любе это название, и вскоре все знакомые Любы стали звать её «Карменихой». Стало Любе интересно – отчего так кличут её, и прочитала Люба историю Кармен. А потом ещё и оперу посмотрела. И влюбилась Люба в Испанию! В жгучих красавиц, околдовывающих взглядом и движением плеча! В смелых тореадоров! В быков! В красочные костюмы! В живописные пейзажи! Стала Люба изучать всё, что касается Испании и мечтать туда уехать, потому что отныне Люба была уверена, что нет на свете более подходящей для чародейства страны, чем Испания! И не ошиблась!
Несколько лет назад приехала сюда в рамках гастрольного тура «Волшебная Магия Колдовства», да тут и осталась! Нигде не встречали Любу с такой теплотой и признательностью! И нигде нет такого количества желающих - поправить своё здоровье, финансовое положение и обустроить свою личную жизнь с помощью магии, как здесь! Вообще-то, на родине таких желающих больше, но там же не Испания! Здесь Люба сразу почувствовала себя как дома! И сила её здесь удвоилась! А если помедитировать в горах, то вообще можно эти же горы и испепелить взглядом – такая силища вырастает! Почему Блэкстоун? Это для звучности. Для гастролей нужно было. Ваш Оракул и Личный Маг - Любовь Блэкстоун! «Чёрный камень» - по-нашему... А это мои помощники – друиды: Миша и Славик...
- Ну...Дела... - протянул Иван Сильвер, пододвигаясь поближе к Любе.
Почувствовав Любину ауру тыльной стороной бедра и оценив силу притяжения ауры своим кабалистическим термометром, Иван Сильвер бодро добавил:
- А не опрокинуть ли нам по этому поводу по маленькой? – и положил свою ладонь на поясницу Любы.
- Да, конечно, - согласилась Люба, снимая ладонь папы Ивана со своей поясницы. – Славик, принеси, пожалуйста, бутыли.
Тот факт, что ладонь была снята с тела «нашего личного мага», папу Ивана расстроил. Но тот факт, что друиды Славик и Миша тут же принёсли две пятилитровые бутыли с задорно бултыхающейся в них красной жидкостью, папу Ивана опять развеселил.
Жидкость незамедлительно была разлита по пластиковым стаканчикам. Как только стаканчик оказался в руке Ивана Сильвера, он быстро прокричал: «За Элькину ауру! И наше чудесное спасение! Гип-гип-ура!» и залпом опрокинул содержимое в свою истосковавшуюся по жидкости «харизму».
- Тьфу ты чёрт! – выругался Иван Сильвер, как только стаканчик оказался пуст. – Это что за пойло? Забродивший бабушкин компот?
- Это лёгкое вино. Местная изюминка... – пояснила Люба Блэкстоун.
- То, что изюминка я понял! И что лёгкая – тоже просёк! – с горечью сказал Иван Сильвер. – Непонятно только – как это употреблять... Пореальнее ничего нет?
- Например? – поинтересовался друид Миша, улыбаясь.
- Спирта? Водки? Ну не знаю... Портвешка? Пивка – в конце концов!? Нет? – задавал Иван Сильвер вопросы, и досада его росла с каждым вопросом всё больше и больше.
- Неа, Иваныч! Нету! – хором ответили друиды и хитро переглянулись.
- Мы не злоупотребляем этим, - ответила Люба Блэкстоун. – Нам нельзя...
А потом Люба посмотрела пристальным взглядом в глаза папы Ивана, даже в темноте было видно, что она смотрит ему в глаза, и, положив свою руку Ивану на плечо, строго сказала:
- Да и Вам, Иван, алкоголь отвратителен...
- Да вы чего тут? Опухли все, что ль?! – крикнул Иван и вскочил с бревна. А потом разом как-то сник, тяжело плюхнулся обратно на бревно и обречённо добавил: - Да... Водка – это говно... И невкусная... И вонючая...
Эля, пронаблюдав такую сценку, чуть не заглотила шампур... Вот это да!
- А что Вы ещё можете? – с невероятным любопытством спросила Эля.
- Много чего могу, - ответила женщина. – Предсказывать судьбу. Находить пропажи. Заключать в магический круг – в кабалу.
- О! – обрадовалась Эля. – Найдите мне, пожалуйста, одну пропажу, а?!
- Говори, - согласилась Люба.
- Я когда училась в третьем классе, мне мама подарила десятку! Просто так! На, говорит, тебе, Элька, денюшку – купи себе, чего захочешь! Я так была счастлива! Столько планов у меня на эту десятку было! А на следующий день десятка эта таинственным образом исчезла! Прямо у меня из башмака! Весь день я проходила в этом башмаке, не снимая его! После уроков полезла за десяткой, а её там нет! Вот до сих пор мне интересно – куда могла запропаститься эта деньга? Магия это или что?
- Дай мне твою руку, - сказала Люба.
Эля протянула свою руку магической женщине и через три минуты гробового молчания женщина Маг сказала голосом человека, страдающего от сильных побоев:
- Десятка эта запихнута под косяк входной двери твоей старой квартиры в городе Залупопердыевск!
- Захолуйск! – поправила женщину Эля.
- Тсс! – прошипели оба друида.
- Десятку эту спёрла твоя подруга Светка! А потом испугалась, что её возьмут с поличным, когда она будет покупать «Чупа – чупс» и запихнула эту десятку тебе под дверь! – всё тем же душераздирающим истерическим голосом страдальца провыла Люба.
- Но как она узнала про деньги? – удивилась Эля. – Я же не говорила ей!
- Кончик купюры торчал из задника твоей туфли! – выпалила Люба Блэкстоун, содрогнулась, отцепилась от руки Эли и завалилась за бревно.
- Вот это да! – восхитилась Эля. – Мощно! Обязательно поеду в Захолуйск, найду Светку, приведу её к дверям своей квартиры и ткну мордой в преступление! Вот зараза! Я всю жизнь парюсь – куда исчезла та десятка, а она там живёт припеваючи и ржёт надо мной!
Тем временем, Люба Блэкстоун пришла в себя, села опять к костру и закурила длинную коричневую сигарету, засунутую в длинный, чёрный с позолотой, мундштук.
- Я потрясена! – искренне сказала Эля женщине.
- Я тоже, - загадочно ответила женщина Маг.
- А Вы можете, например, вызвать чей-нибудь Дух? – опять стала интересоваться возможностями женщины Эля, потому что любопытство её сильно распирало. – Вот - Пушкина, например?
- Могу, - спокойно сказала женщина. – Только - зачем?
- Ну... Как же? – удивилась и одновременно задумалась Эля. – Прикольно же!
- Ради этого духов не вызывают, - сообщил Эле друид Славик. – Они сердятся, когда их тревожат!
- А если по делу? – не унималась Эля.
- По какому? – поинтересовалась Люба Блэкстоун.
- Спросить у него чего-нибудь? – предложила вариант Эля.
- Любит ли тебя тот, кого ты любишь? – сообразила женщина Маг.
- Да! Точно! И удачно ли пройдут мои летние гастроли? Можно?!
- Можно, - ответила Люба. – Только он не придёт сюда.
- Почему?
- Здесь глупое животное, - ответил друид Миша. – Духи не приходят туда, где их начнёт облаивать глупая собака.
Тотошка фыркнул, а Эля заступилась за любимца:
- Он не глупый! Он очень сообразительный пёсик!
- Возможно, - согласилась Люба. – Но, увидав духа, он испугается и начнёт лаять. Духи терпеть этого не могут.
- Ладно. А что-нибудь посерьёзнее Элькиной десятки можешь забубенить? – очнувшись от зомбического оцепенения, лукаво спросил Иван Сильвер.
- Вы хотите меня проверить? – сверкнув глазами на папу Сильвера, строго спросила женщина Маг.
- Не то, чтобы... - испугался Иван Сильвер. – Просто интересно очень... Я ж первый раз чародея... Чародейку вижу!
- Хорошо! – недобро ответила Люба Блэкстоун. – Будет Вам демонстрация моих возможностей! Славик! Положи, пожалуйста, камни по шестой схеме!
Друид Славик ухмыльнулся, поднялся и ушёл в темноту. Через некоторое время друид Славик вернулся и притащил крупный чёрный камень. Потом опять ушёл и опять вернулся с камнем. Когда камней набралось штук семь или восемь, друид Славик разложил эти камни вокруг места стоянки, заключив как бы в невидимый круг путников у костра и обе палатки. Закончив укладывание камней, Славик сказал: «Готово!», обтёр руки об свою куртку и сел снова к костру.
- И чего? – спросил Иван Сильвер, оглядываясь по сторонам.
- И ничего, - ответил друид Славик. – Попробуй - выйди отсюда.
Иван Сильвер охотно поднялся со своего места и пошёл к тропинке, ведущей вниз. Ну, что ж - поиграем в игру, так и быть! Тем более что отлить бы давно уже надо! Но, пройдя несколько шагов, Иван Сильвер остановился и в недоумении повернулся к Любе и её помощникам.
- Ты чего, па? – спросила Эля, увидев, что папа как-то странно замешкался.
- Ни фига не пойму! – пробурчал папа Иван. - Мне не выйти!... Тут препятствие!... Тут стена!
Эля осторожно подошла к папе Ивану и, взяв его за локоть одной рукой, другой пошарила в том направлении, куда папа только что собирался уйти. О боже! Там стена! Рука Эли наткнулась на холодное, как будто стеклянное, препятствие. Эля метнулась в противоположную сторону и со всей силы разбега ударилась обо что-то такое же прочное и холодное, больно ушибив плечо. И попытка папы Ивана так же проскочить через стену с другой стороны закончилась примерно тем же. Тогда Эля пошла по кругу, ведя рукой по невидимой стене и переступая через камни, лежавшие на её пути и, обойдя этот круг целиком, поняла, что стена везде сплошная... Холодная и очень прочная... А самое главное – абсолютно невидимая! Вот, кажется – возьми да иди дальше! Но – нет! Не выйти!
- Мы заперты? – с ужасом спросила Эля.
- Да, мы заперты, - подтвердила Люба Блэкстоун.
- Чудеса! – простонал папа Иван, почувствовав, что влечение его к женщине – магу стало неземным.
- Но как?! – воскликнула Эля.
- Полагаю, я могу не распространяться на эту тему, - ответила женщина.
- Отсюда есть выход? – спросила Эля.
- Есть, - сообщили хором друиды и лукаво переглянулись.
- Где он? – выпалила Эля. – Я в туалет хочу!
- И я хочу! – добавил папа Сильвер.
- Это мой выход, - спокойно ответила женщина – маг. – Вам через него не выйти! А в туалет вы не хотите! Не ты, Эля! Не Вы, Иван!
- Ой, бля! – изумлённо крикнул Иван Сильвер и чуть - чуть согнулся, схватившись за причинное место.
Эля тоже дёрнулась, но хвататься ни за какие места не стала. Просто дёрнулась и почувствовала, что мочевой пузырь перестал давать о себе знать.
Удобная, кстати, магия! Бывало, гуляешь ночью по родному городу, попив пивка, и не радуешься ни фига красотам города и летнему теплу. Не радуешься, потому что уже через полчаса начинаешь искать – где бы тут освободиться от пивка, настойчиво просящегося наружу! Все подворотни, как назло, или исчезают, или заняты уже кем-то, а единичные специализированные общепользовательские места закрыты, потому что – не фиг гулять ночью по городу, пить пиво и хотеть ссать! Вот бы там эта магия и пригодилась! Сказал себе – не хочу! И гуляй до утра без проблем!
- Надолго мы тут? – спросила Эля, слегка успокоившись.
- Пока не убедитесь, что магия есть, и что с ней лучше не играть, - ответила Люба Блэкстоун.
- Но мы уже это поняли! – поспешила Эля заверить Любу в чистоте и искренности своих помыслов.
- Нет, - сказала женщина – маг. – Ещё не поняли! И, вообще, мне кажется, что вы хотите спать...
- Да, - зевнув, согласилась Эля. – Очень... Очень сильно хочу спать...
И Эля и папа Иван, как по команде, залезли в свою палатку. Там они забрались в спальники, и оба быстро заснули.
Нельзя сказать, что это был здоровый сон уставшего человека на чистом горном воздухе. Отнюдь!
Что мучило папу Ивана сказать трудно – он не любил впоследствии распространяться на эту тему, боясь навлечь на себя снова «обет бесспиртия». Но вот какие видения и кошмары мучили Элю, мы узнать можем. Эля рассказывала об этом позже.
Начать надо с того, что никто из наших героев не знает толком – сколько дней они провели запертыми в этот кабалистический круг. И были ли они там в сознании или всё это время они просто спали...
Несколько дней или несколько недель абсолютной бредятины! Иван Сильвер за эти дни сильно похудел. Эля стала очень бледной. А у Тотошки потускнела шкурка, хотя, раньше шубка Тотошки умиляла всех своей мягкостью и шелковистостью.
Так вот... Находясь в этом странном заключении, Эля бредила по полной программе. Первое, что помнит Эля – это то, что к ней в палатку влез А.С. Пушкин. Влез, включил туристический фонарь, уселся в углу палатки и уставился на Элю. Но Эля не растерялась, а тут же спросила:
- Думает ли обо мне мой возлюбленный?
- Пёс его знает! – весело ответил Пушкин и ткнул своей тростью спящего папу Сильвера в бок.
- А что он сейчас делает? – спросила Эля, не теряя надежды узнать что-нибудь приятное относительно своих взаимоотношений с героем грёз.
- Он-то? – задумался Пушкин. – Он... О! Оооо! О-го-го! Пойду-ка я, барышня, к нему! Там интереснее!
- А я? – жалобно спросила Эля.
- А ты бывай здорова! Джо Роулинг увидишь – скажи, что я жду продолжения! Измучился аж весь!
- Вы читаете «Гарри Поттера»? – удивлённо спросила Эля.
- А вы будто не читаете... - съязвил А.С. Пушкин и растаял как облако сигаретного дыма.
Потом Эле приснился Мультяшный Лось, который был одет в гавайскую рубаху, шорты и панаму. Лось, развалившись в плетёном кресле, курил сигару и наблюдал, как какой-то хрен в форме пытает Железяку, привязанного к клетке с крокодилами. Эля очнулась ото сна в судорогах и дальше ничего не помнила...
Вспомнила только, что потом она, якобы, выходит из палатки днём. Смотрит, потягиваясь, на чистейшее лазурное небо над горами. Смотрит и радуется просторам. И вдруг видит вдалеке большую чёрную точку. Точка эта стремительно приближается к Эле по небу, быстро вырастая. А потом эта точка обретает очертания и становится не точкой, а Капитолиной Карповной – бабушкой Страшилы. Эля смотрит на небо и не верит своим глазам: широко расставив крылья павло-пасадского платка, над Элей парит баба Капа. То снижается, то взмывает ввысь. То зависает на месте, лёжа на воздушных потоках, то стремительно уносится и снова возвращается. И Эля ловит себя на мысли, что, пожалуй, полёт бабы Капы очень красив и зрелище это весьма завораживающее.
Баба Капа, тем временем, спускается совсем близко к Эле и протягивает ей виноградную веточку со спелыми янтарными ягодами, которую всё это время держала в клюве... в зубах... Эля берёт эту веточку, отрывает от неё ягоду и кладёт ягоду в рот. И только тут Эля понимает, что жажда её одолевает неимоверно! Что всё отдала бы она за эту ягоду! Но виноградная веточка исчезает вместе с бабой Капой, а засунутая в рот виноградина не разливается по горлу сладким живительным соком...
- Пииить, - слабенько пищит Эля, и опять уходит в небытиё.
- Сейчас, сейчас, доча, - отвечает Эле голос её папы.
А Иван Сильвер, действительно, находился рядом, когда дочка застонала, прося воды. Сердце Ивана Сильвера сжалось и он, наплевав на опасность, пополз к палатке женщины – мага и её помощников. Под навесом этой палатки Иван Сильвер обнаружил сумку одного из помощников и полез в неё, в надежде найти там хоть какой-нибудь жидкости. По правде говоря, у самого Ивана тоже во рту порядком пересохло. И – о чудо! – в сумке болталась серебряная фляга, которая заманчиво – спасительно булькала при перемещении её в пространстве. Иван Сильвер в беспамятстве схватил флягу, быстрым ловким движением отвинтил крышку и жадно присосался к холодному горлышку. Во фляге был коньяк! Зажали! Чёртовы трезвенники!
Дальше идут опять воспоминания Эли. Она помнит, что кто-то теребит её за плечо и говорит:
- Вставай, дочка! Вставай! Мы спасены! Волшебный коньяк!
Эля с трудом открывает глаза и видит перед собой расплывчатое лицо своего папы.
- Вставай, дочка! Ну, вставай же! Надо мотать отсюда!
- Мы же заперты, па... - еле шевелит Эля пересохшим языком и снова закрывает глаза.
- А вот и хрен! – радостно восклицает папа. – Подымайся! Пошли – чего покажу! Я уже пять раз выбегал из круга! И отлил от души!
Эля с трудом поднимается на ноги и послушно, как только что родившийся бычок, семенит за папой. Папа, же, Сильвер подводит дочку к одному из камней, раскорячивается в реверансе, потом делает глоток жидкости из блестящей фляги, чем приводит Элю в истерическое состояние, и перешагивает крупным торжественным шагом за воображаемую стену. Алле – оп! – говорит при этом папа. А на той стороне папа присвистывает и делает глубокий поклон. И таким же торжественным шагом, высоко поднимая ногу, папа возвращается в Кабалу.
- Как ты?! – проговаривает Эля.
- На вот – хлебни коньячку! – предлагает папа Эле фляжку, вместо того, чтобы ответить на вопрос.
- Я ненавижу коньяк! – отвечает Эля и, морщась, отодвигает от себя «гадость».
- Дурёха! Это спасение! Хлебни – и увидишь!
Эля, с признаками отвращения на лице, берёт фляжку, морщась, делает глоток и сразу после того, как горьковато – сладкое тепло разливается по её пустому желудку, Эля понимает, что она сейчас обоссытся! Горячим кипятком! И не меньше десяти литров! Не думая ни о чём больше, Эля пулей летит вниз со склона по тропинке, забегает за камень под названием: «Гена – лох!» и долго от души справляет там свою нужду. Боже! Какое блаженство – от души сходить по нужде!
Застёгивая ширинку брюк, Эля вспоминает, что она, вообще-то, была заключена в кабалистический круг и там прямо-таки иссыхала и помирала. Как же это? Что это за Магия такая?
Уже в машине, когда Эля гнала во весь опор, чтобы как можно дальше уехать от зловещих знакомых, папа Сильвер изрёк:
- Нет такого магического круга, через который не прошёл бы коньячок! Даже вон ему помогло! – и папа Сильвер указал на сладко спящего на заднем сидении Тотошку.