И вот, собственно, Европа осталась позади... Все красоты, виды, достопримечательности, развлечения, обслуживание, сервис, приветливость – всё это в недавнем прошлом... Впереди родина!
Но сначала – отрезвляющий момент... Сначала небольшой экскурс по дорогам Страны, Похожей На Родину... Местами «похожесть» даже зашкаливает...
Здесь, в этой стране, усталому путнику предлагается полный ассортимент фишек и изюминок родного края, чтобы адаптировать размечтавшегося путника к реальной отечественной жизни. Очень полезная страна и очень важная. Вот если бы, к примеру, не она, то депрессий и истерических состояний по приезду в отчий дом было бы гораздо больше. А так приезжаешь и первое, что говоришь: «Слава тебе, Господи, дома!» Позитивный момент.
И так – Страна, знакомая до боли... Третий час стоим на границе, чтобы въехать в эту страну. А почему так? – удивляются редкие европейцы, стоящие в длинной автомобильной очереди. «Уай?» - говорят, - «Варум?»... Чего ж тут непонятного-то, иностранщина?...
Во-первых, пограничники – тоже люди. Вы этого не знали? Им, как и всем людям, нужен отдых, пища, перекур и справление естественных нужд. И, само собой, что если делать это быстро, на бегу, то ничего хорошего из этого не получается. Отдых на бегу – это какой-то бред. Пища на бегу – это неправильный кислотно-щелочной баланс. Перекур на бегу – это, извините, прямой путь к инфаркту. А уж справление естественных нужд на бегу – это просто неэстетичное какое-то занятие... В этом деле всё надо грамотно обустраивать – это дело нешуточное! И действовать, конечно, лучше всего по схеме: «Ну, поели, теперь надо бы перекурить! Перекурили, теперь надо бы отдохнуть! Отдохнули, ну можно и за работу! Погодите-ка, я схожу отолью! Уф, хорошо! Теперь можно и перекурить!» По такой схеме работа идёт, как по маслу и всё путёво налажено. По графику.
Второй момент. За просто так пропускать всяких желающих проехать в Страну – дело неблагодарное. Как-то нехорошо получается. Ты здесь стоишь целый день – блюдёшь границы своей страны – паришься под солнцем, потеешь сапогами, а они просто так будут проезжать, и говорить тебе только: «Спасибо! Всего доброго!»? Так, что ли? Нет, так не пойдёт! Надо что-то для себя получать, иначе нет смысла никакого в этом торчании у полосатых шлагбаумов...
Что везёте? Пиво есть? Ответ: «Нет!» всегда вызывает смех и недоверие пограничников. И тогда начинается проверка – то есть, как бы надо уличить вруна – собственноручно найти у него пиво, заныканное между тряпьём. Пиво пограничниками всегда обнаруживается, потому без него никто из Европы не едет, и обнаруженное всегда конфисковывается, чтобы больше лжец никогда не врал. И надо сказать, что такая процедура не нравится и пограничникам тоже. Потому что волокита большая. Гораздо больше приветствуется ими ответ: «Да!» и несколько бутылок в руки проверяющего из благодарных рук желающего проехать. Вот это уже похоже на нормальное человеческое поведение! Так уже и работать можно!
Само собой, на такие мероприятия уходит время. Много времени. Поэтому наши путники уже четвёртый час стоят на границе и медленно продвигаются к заветному шлагбауму.
И поскольку путники, в отличие от пограничников, не совсем люди, то крайне не приветствуются выходы путников из машин. Желательно сидеть и не высовываться, пока твоя очередь не подойдёт. Ну, сходи, если уж так приспичило, но ты мне уже не нравишься, и следить я за тобой буду теперь сильнее. Вот и вопросы ещё задаёшь! «Где у вас тут попить?», «Где у вас тут поесть?», «Где у вас тут доктор?»... Не хорошие вопросы... Ты сюда чего приехал? Пить, жрать, лечиться? Чего – Европа не кормила, не поила, не лечила? Вот и не задавай дурацких вопросов! Бесит меня, когда вопросы задают! Нервничаю я! А когда я нервничаю, то не могу работать нормально! Пойду курить теперь много!
Эля несколько раз ходила по нужде. И была взята на заметку. Разок ходил и Лёва. Лёва вообще был идентифицирован, как «подозрительный тип». Папа Сильвер остался незамеченным.
Эля сидела на заднем сидении машины, изнывала от духоты и от скуки. Даже бодрые песни, передаваемые по радио, не развлекали её. А передавали и её любимые песни тоже. Посмотрев скучающим взглядом в окно, Эля вздрогнула. Даже без особой интуиции было понятно, что прямо к их машине приближается Ящерица – так Эля прозвала одного наиболее неприятного пограничника, который внешне был похож на звероящера – с недобрыми намерениями.
Ящерица приближался очень быстро. И имел он очень воинственный вид. Лицо его было бледно-жёлтым. Губы плотно сжаты. Огромные, широко расставленные, водянисто – зелёные глаза смотрели с неумолимой злобой на Элю.
- Пап, чего это он? – с дрожью в голосе спросила Эля.
- Автограф, видать, хочет взять, - предположил Лёва.
Эля стала судорожно вспоминать – когда и как она нахамила Ящерице. Ничего не припомнила, и внутри организма Эли всё заклокотало и заходило волнами – дело, значит, совсем серьёзное. Пришла, наверное, шифровка из центра с приказом задержать западную шпионку, скрывающуюся под личиной известной на родине певицы и ликвидировать её, чтобы она не успела спасти опасного вора – рецидивиста В.П. Страшилина...
Страж границ, тем временем, потянул из-за спины оружие. И, вроде как, приготовился стрелять. Все наши путники вжались в кресла и съёжились.
- Клянусь Курильскими островами, мы сейчас будем расстреляны! – выпалил папа Сильвер. – Простите меня, дети, за всё!
Но папа Сильвер так и не получил прощения, потому что дети сразу не нашли в себе сил для отпущения папиных грехов, а Ящерица прошёл мимо наших путников, остановился у следующей в очереди машины, приказал выйти какому-то мужчине, обыскал его и повёл с собой в контору.
Все остальные путешественники с любопытством разглядывали «резидента, захваченного прямо на границе», прилипнув к стёклам своих машин. Потому что, как позже выяснилось, все пассажиры предыдущих машин тоже, как и наши путники, записывали суровый поход Ящерицы на свой счёт, так же вжимались в кресло, так же жалобно смотрели ему в глаза и так же просили прощения у близких. Но всё, слава богу, обошлось! Просто у стража границы такая привычка, выработанная годами – ходить и пугать одним своим видом окружающих - вот и всё! Какое же это облегчение! После похода Ящерицы вдоль ряда машин все автомобилисты по очереди гуськом бегали в отхожее место, чем вызывали массу недовольств у стражей границы.
Эля, вернувшись из отхожего места, вспомнила, какие странные мысли недавно пробегали у неё в голове – иностранная шпионка, шифровка из центра, вор – рецидивист – господи, какую вину только за собой не почувствуешь, когда человек в форме и с автоматом, сурово глядя, прёт прямо на тебя! Очень удивилась Эля своей разыгравшейся фантазии и решила даже не рассказывать об этом ни папе, ни Лёве. А то ещё будут их когда-нибудь пытать – они выложат то, чего не было...
Однако, не прошло и суток, как граница была пройдена. К счастью, у наших путников было с собой европейское пиво, и наши путники, не кривя душой, почли за честь для себя сразу предложить уставшим стражам несколько бутылочек для поднятия тонуса. По таким заманчивым предложениям был специалист папа Сильвер. Так хорошо у папы Сильвера получалось подносить дары, что даже суровым пограничникам хотелось для приличия пококетничать, вроде как: «Ну что Вы... Да не стоит...». Нет, они, конечно, так не говорили, но могли бы – потому что, папа Сильвер был мастер.
Принесли дары, пропечатались и покатили скорее отсюда...
Здесь, в этой стране, колоссальное запустение раскинулось на много миль в стороны и, видимо, на сотни миль в глубь страны.
Только нетронутые человеком пейзажи и были ничего, но, почему-то, навевали грусть. Тоску, подобную той, какую испытывает человек, видя, как что-то некогда цветущее и полное сил увядает, чахнет и умирает.
Там же, где приложил свою руку человек разумный, было совсем печально. Страна «Полу»...
Полуразвалившиеся сараи, бараки, дома, водонапорные башни, странные построения...
Полусгнившие заборы... Полупустующие поселения... Полупьяные мужички... Полуразобранный трактор в кювете...
Впрочем, может это только по обочинам дорог? Может в городах всё блестит и радует глаз? Сомнительно, но очень хочется верить...
Через пару часов пути, путники почувствовали необходимость поразмять кости, перекусить, заправиться и прочее – в общем, сделать бытовую остановку.
И как раз, когда почувствовали такую необходимость, на дороге показалась автозаправочная станция, на которой, как думали путники, можно всё это найти.
Остановились. Вышли из машины и волей – неволей были втянуты в скандал, который к моменту прибытия наших путников дошёл до пикового момента. Дело в том, что на заправке этой стоял целый туристический автобус, под завязку набитый туристами, возвращающимися на родину Эли. И все эти туристы сильно хотели размять кости, сходить в туалет, который здесь был платный и внутри помещения, подкрепиться и прочее, а водители ещё и хотели заправить автобус. Но на заправке был обед! Да – да! Не удивляйтесь! Обычный такой обед, когда закрывается помещение с туалетом, магазином, кафешкой и бензиновой кассой. Когда никуда не пускают, ничего не отпускают, а стоят за витринными стёклами, как гигантские рыбины в гигантском аквариуме, курят и прикалываются над толпой желающих проникнуть вовнутрь. Настоящий обед! По графику!
Работники станции вывесили табличку с соответствующей надписью на дверь своего заведения и сидели внутри, мирно разговаривая. Как вдруг налетела толпа наглых неместных, желающих опорожниться, наесться, напиться, нагуляться и начала беспардонно ломиться в дверь. Ещё немного и сломали бы всё к чёрту, но работники станции были не пальцем поделаны – они все, как один, выскочили наружу и сцепились с «татаро – монголами», защищая своё родное рабочее место от нашествия в нерабочее время.
Туристы грозились, что сейчас обгадят и окропят нечистотами всю округу так, что не подойти не подъехать будет к бензоколонке. Некоторые грозились, что будут писать и звонить куда следует. Некоторые недоумевали – как можно продинамить такой заработок, когда неизвестно – будут ли ещё сегодня хоть какие-то машины на пути. Никакие доводы не убеждали работников станции в пользу того, что надо отказаться от законного обеда и обслуживать тут неизвестно кого...
Так вот, к тому моменту, как Эля и её спутники подъехали к заправочной станции, и вышли из машины, ссора уже переходила в драку. Особенно агрессивно настроенная работница сферы обслуживания не выдержала такого нахальства и вцепилась в кудри наиболее агрессивно настроенной туристки.
- Нет, вы только посмотрите – что они себе позволяют! – крикнула какая-то женщина из толпы и схватила Лёву за рукав. – Сделайте же что-нибудь!
- Поехали отсюда! - сказал Лёва Эле и папе Сильверу, отцепив от себя женщину. - Найдём другую заправку!
Не успели наши путники вернуться к своей машине, как та женщина, которая прихватила Лёву за рукав, встрепенувшись, крикнула в толпу:
- Здесь есть другая заправка!
Туристы мигом очнулись от наваждения, разом запихнулись в автобус и автобус с лёгкостью гоночной машины сорвался с места и помчался по шоссе.
Понятное дело, что, когда наши путники добрались до другой заправки, Эле пришлось отстоять очередь в сорок девять человек в один на всех платный туалет. Лёве пришлось отстоять такую же очередь в буфет, потому что из туалета туристы плавно переходили к буфету, заранее застолбив места друг за другом. Одна радость – папе Сильверу не пришлось никаким образом столкнуться с автобусом туристов при заполнении своего бензобака горючим. А, ну ещё Тотошка свободно гулял по просторам вокруг заправки, потому что у туристов не было с собой собак.
Когда в другой раз пришлось сделать бытовую остановку, то тоже случились странности. Не отпускали продукцию за те деньги, которые были у путников, а обменник был закрыт, потому что Людмилке надо было срочно уйти. Лёва просил продавцов отпустить товар за настоящие хорошие стабильные деньги, убеждая жителей страны в том, что это выгодное дело, что они останутся даже в наваре. А жители страны не желали убеждаться. Вот не желали и всё! Знали, что выгодно, но убеждаться не желали! Вот не положено и освободите, гражданин, помещение!
Чудные какие-то людишки! – думала про встречающихся жителей страны Эля. – Беспонтовые какие-то...
На одной, правда, заправке попалась очень милая улыбчивая девушка продавщица. И она согласилась принять деньги путников, быстро подсчитав в уме сколько это будет по-ихнему и сколько из этого она возьмёт себе, но здесь не оказалось ни бодрящих напитков, ни нужных сигарет, ни импортных шоколадок, которых так хотелось Эле. Ладно хоть, Лёва оттянулся, флиртуя с продавщицей.
- Чтоб мне сесть на мель! – воскликнул как-то, после очередной бытовой остановки, папа Сильвер. – С этими убогими жителями опасно связываться! Плохо ж нам придётся, если мы примем их снова под крыло!
- Неизвестно ещё какое оно у нас теперь – это крыло! – ответил Лёва в тон папе Сильверу. – Мож в самый раз нам такое счастье!
- Ощущение такое, будто в подземелье попала... Вот почему-то совсем нет желания путешествовать по этой стране... - грустно сказала Эля. – Всё те же леса, поля, луга, холмы, а желания здесь быть нету... Как-то темно и душно...
- С чего бы это? – лукаво спросил Лёва, обернувшись к Эле. – Сервису хоцца? Али рожна какого-то возжелалось?
Эля улыбнулась. Прикольный он, всё - таки, этот рыжий чудила. С ним и в этой стране не так тухло.
А ночь наши путники провели в машине. На полянке в какой-то густой берёзовой роще. Надо ли объяснять – почему?...