Была у Юры одна интересная страсть – любил Юра выращивать свёклу. Огромный парник построил Юра, чтобы заниматься любимым делом в любое время года. В тёплые дни крыши парника открывались, и растительные подопечные Юры могли наслаждаться солнечными настоящими лучами. Юра заботливо ухаживал за овощем. Вовремя поливал, окучивал, уничтожал сорняки. Ему нравилось смотреть, как ровными зелёными сплочёнными рядами торчат из земли справные пучки свекольной ботвы. Сердце Юры наливалось теплом, когда входил он в дверь парника и видел, что здесь, в его зелёной свекольной дивизии, всё по-прежнему: ровно, чётко, без трепыхания и подставок - зелёные пучки исправно растут, тянутся к солнцу, наливаются сочностью, а внизу под землёй исправно зреет овощ, не меняя своего овощного настроения и не замышляя против Юры плохой мысли. Если лист вял, а овощ неправильно развивается, то можно выдернуть слабака и выкинуть, а на место слабака посадить нового справного зелёного героя.
Когда овощи дозревали до максимального размера, Юра затевал с ними военные игрища – он рубал круглые чёрно-красные головешки на весу и на лету длинным колюще-режущим холодным оружием, тыкал головешки кинжалом, и простреливал головешки на лету из огнестрельного оружия разного вида. Военно-парниковые учения Юры проходили всегда успешно и заряжали Юру бодростью и энергичностью на долгое время.
Само собой, никого Юра к парнику не подпускал, а хозяйничал и властвовал в нём безраздельно и счастливо.
Однажды вечером разразилась сильная буря. Думая, что это буря – знамение, «Бубенцы» ёжились от страха и ждали, что поутру найдут Юру Дюшеса в виде смрадной кучи, вытекающей из под обломков какого-нибудь трактора. Лучше бы даже, трактора на гусеничном ходу.
Но ничего такого не случилось. Зато, встав утром и направившись в свой парник, Юра Дюшес обнаружил, что забыл закрыть крышу парника на ночь, и что между ровных гряд свекольной ботвы появились ярко-зелёные росточки необычного вида. Очевидно, семена их были занесены в парник ураганом, потому что до сих пор Юра, хорошо знакомый с сорняковой флорой, такого растения в парнике не встречал. Только вот из какой части страны они прилетели, навсегда осталось тайной. Мы этого не узнаем никогда.
- Как же я так забыл закрыть парник? – проворчал Юра. – Опять надо полоть. Ладно, вечерком напрягусь.
И Юра отправился на шоссе, проходившее мимо города N, где у него был поставлен медвежий капкан в тёмной кладовой придорожного кафе – надо было разобраться с хозяином этого заведения.
Вернувшись в парник, Юра ахнул от удивления. На свекольных грядках поднимались в рост двухлетнего ребёнка мощные тёмно-зелёные растения с симпатичными лапками продолговатых резных листиков.
- Вот так штука! – удивился Юра. – Бывают же чудеса!
Он подошёл к первой грядке и дёрнул одно из растений, чтобы вытащить его с корнем. Не тут-то было! Растение даже не поддалось, а Юра чуть не поранил себе руку.
Юра рассердился, надел садовые рукавицы и вновь принялся тянуть растение. Растение, конечно, поддалось, но сил это стоило не малых. Раздосадовавшись, Юра даже пострелял по некоторым растениям – уж очень он не любил, когда что-то шло не по-юриному. Постреляв, Юра немного успокоился: всё-таки стрельба хорошая релаксация – это Юра всегда знал. Успокоившись, Юра вооружился кинжалом и принялся срезать растения под корень.
«Вжик, вжик, вжик», - проезжался кинжал по стеблям и растения падали на землю.
- Вот так-то! – торжествовал Юра Дюшес. – Будете у меня ещё тут выёживаться, засранцы!
Юра воевал с растениями, как с живыми врагами. И азарт его нарастал со стремительной силой, обещая закончиться необыкновенным оргазмом.
Когда расправа была закончена, наступила ночь, и Юра, удовлетворённый до изнеможения, пошёл спать.
На следующее утро Юра пришёл в парник – полюбоваться своей свекольной армией, и волосы на голове у Юры встали дыбом от изумления.
И на свекольных грядах, где остались корни неизвестных сорняков, и на гладко утоптанной дорожке между двумя свекольными полянами, где валялись срубленные стебли, - везде плотненькой стенкой стояли упругие симпатичные растеньица с тёмно-зелёными резными лапками листьев.
- Ах, это война!!! – злобно взревел Юра Дюшес и ринулся в бой.
Срубленные стебли и выкорчеванные корни Юра рубил в мелкие куски. Изрубленные в кашу растения Юра кидал в бочку, стоявшую при входе в парник.
Работа продолжалась целый день. В азарте военных действий Юра даже забыл в этот день ликвидировать двух хитреньких «бубенцов», заныкавших приличную сумму Юриных денег к себе в кармашки, и забыл, что намеревался сломать Жеке большой палец на правой ноге, за то, что Жека слишком много на себя берёт. Наконец свекольная армия была освобождена от захватчиков, и усталый, но довольный собой, Юра Дюшес пошёл отдыхать.
Спал он плохо. Мучили его кошмары. Ему снилось, что Жека хлещет его, Юру Дюшеса, крапивой по заднице и спине. Юра ворочался, путался в одеяле, взмокал, зарывался в подушку. Было очень муторно. Да ещё и шалава в соседней комнате всё время то всхлипывала, то стонала, то булькала.
Встав на рассвете и совершив пробежку трусцой вокруг квартала, чтобы привести организм в чувство, Юра отправился в парник посмотреть - что там творится. Отворив дверцу, он тихо ахнул и бессильно опустился на деревянную дверную перекладину, потрясённый тем, что увидел. Жизненная сила незнакомых растений оказалась необычайной. Очень плодородная земля здешних мест и почти тропическое солнце оказывали на растение поразительное действие. Земля парника опять была покрыта молодой порослью.
Не задавайтесь вопросом – что это за глюк! Если бы кто-то знал, то уже нашли бы этому объяснение и давно бы выращивали бы чудесное растение на плантациях города N. Хотя, не исключено, что Юра приврал насчёт скорости подрастания побегов. А как теперь это проверишь? Растение, действительно, было - это факт. На том и успокоимся.
В общем, Юра сел на приступочку парника и задумался. Что делать? Ему бросили вызов растения. Не криминальные авторитеты, не взбунтовавшиеся владельцы коммерческих заведений, не армия Соединённых Штатов Америки. Ему бросили наглый вызов непонятные растения! Юра должен был их победить!
Озадаченный, Юра пошёл домой, чтобы дома спокойно придумать план военных действий. Дома Юра первый раз в жизни позволил себе слабинку – он рассказал Веронике о напасти. Вероника долго молча курила и разглядывала свой маникюр, а потом произнесла:
- Можно в энциклопедию заглянуть...
- Вот овца! Я тебе про что говорю?! Я тебе про свеклу! И непонятную ботву! А ты мне про что?! Про что?! Про педиков – циклопов?! - так сильно возмутился Юра, потому что слово «энциклопедия» было ему незнакомо и пугающе непонятно.
- Больной ты, брат, на всю голову, - ответила Вероника, покачав головой, как учительница младших классов, которой не нравится каллиграфия Петечки. – Почитай об этом растении в Книге Про Растения. Может быть там написано, как с ним бороться.
Идея была очень хорошая, но Юра не умел «работать с книгой». Читал он с трудом, очень утомляясь при этом, потому что, с тех пор как он сбежал от властей, в школу ходить было не обязательно и учиться читать – писать тоже было некогда. А сбежал он, будучи учеником, то ли второго, то ли третьего класса. Или второй раз учился во втором классе. Или третий раз в первом. Не суть. В общем, буквы Юре были известны, а как ими рационально и грамотно пользоваться Юра не знал. Поэтому, сделав важное и умное лицо, Юра сказал Веронике, что принесет ей ветку этого растения, а она должна будет найти об этом растении как можно больше информации и сообщить всё до мелочей Юре – за эту работу Вероника получит денег. Очень много денег. Потому что на борьбу с врагом Юра готов бросить все имеющиеся у него средства. Ну, а поскольку «очень много денег» - это хороший стимул и делать всё равно было нечего, Вероника даже с радостью согласилась поработать в штабе главнокомандующего добытчиком информации.
Изучив всю доступную информацию о чудесном растении, Вероника воодушевилась. Рассказывать Юре все подробности она не стала, сказала только, что растения эти надо как следует засушить на жарком N-ском солнышке, и объяснила Юре примерную технологию засушки.
Юра нашинковал несколько молодых растений, сложил их на железный лист с загнутыми краями и вынес их на открытую площадку под шпарящие солнечные лучи.
- Ну, посмотрим – что вы на это скажете, засранцы! – пробормотал Юра, щурясь от палящего солнца.
Через некоторое время солнце превратило зелёные растения в какой-то пыльный лекарственный сбор. Сбор этот Юра отнёс Веронике, чтобы узнать – для чего были нужны такие манёвры.
- Может, я напрасно её кормлю? - размышлял по дороге Юра. – Может она меня на*бла?
Но Вероника в своё оправдание сообщила, что этот чудесный сбор принесёт им столько денег, сколько не было ни у одного криминального авторитета на сто миль вокруг. Почему-то Юра ей поверил (когда речь шла о «столько денег» - Веронике можно было верить) и приказал всем «Бубенцам» принести ему противни – свои и собранные у жителей города. Само собой, что приказал он это через Жеку, и бедный Жека обливался потом и слезами от того, что ему приходится нести в массы «эдакую по*бень».
Началась прямо-таки каторжная работа. Юра Дюшес не покладал рук с зари до зари – собирая и засушивая растения. Только иногда он делал короткий перерыв, чтобы ликвидировать кого-то или изувечить – поразмяться, в общем.
Он действовал очень аккуратно, как и в любом деле. Намечал небольшие площадки земли. Тщательно очищал их от растений, не оставляя ни малейшей частички. Выкопанные с корнями растения он резал на ровные аккуратные пучки и раскладывал сушить на противни, расставленные ровными рядами на солнечном месте. «Лекарственный сбор» Юра ссыпал в жестяные банки из под кофе и закрывал их пластмассовыми крышками. Упорство и настойчивость делали своё дело – скоро у Юры в квартире скопилось необыкновенное количество банок из под кофе, наполненных непонятными травяными засушками. Пришлось даже выделить для этого целую комнату, которая стала напоминать оптовый склад сети продовольственных магазинов.
Работа была изнурительная, кропотливая и монотонная. Юра Дюшес так изматывался, что не было сил ни на что другое. «Бубенцы» немного расслабились – в эти дни око шефа не висело над ними постоянно, как глаз Мордора над окольцованным Фродо Бэггинсом – можно было и потусить чрезмерно, и прикарманить лишку, и покуролесить по городу по собственной инициативе. А Жека так много занимался неприличностями с Вероникой в эти дни, не рискуя получить пулю в голый зад, что даже пресытился слегка и стал выполнять эту свою обязанность с такими же рвением и охотой, с какими передавал приказ «Бубенцам», чтобы те тащили боссяре противни. Юра Дюшес был целиком поглощён парниковыми баталиями, и ничего его больше не волновало.
И вот однажды, придя домой на ватных ногах, с варёным от солнечных лучей затылком, Юра завалился в изнеможении на диван и сказал Веронике, что если она сейчас же не расскажет ему в чём тут суть, то он её просто пристрелит, а всю эту ботву скормит Жеке, не вынимая её из банок.
В ответ на это заявление Вероника выпотрошила папиросу «Беломора» и набила её засушенной Юриной травой. Пока она довольно-таки ловко проделывала эти манипуляции, Юра всё больше и больше убеждался, что сегодня же её пристрелит, потому что ни черта не понимал – какого *** она всё это замутила?
Потом Вероника прикурила вновь полученную папиросу и дала её Юре.
- Попробуй, - сказала она. – На словах объясню потом.
И Юра покурил. Покурил и заснул.
Проснулся он оттого, что кто-то настойчиво теребил его за руку, свесившуюся с дивана. Открыв глаза, Юра оцепенел от ужаса: у дивана стоял медведь и держал в зубах браслет Юриных часов.
«Я погиб, - подумал Дюшес. – Он меня загрызёт... Стоп! Какого хрена в моём доме делает медведь?... Дверь-то закрыта...»
Минуты шли, медведь, вроде, не проявлял враждебных намерений, а только тащил Юру за браслет. Потом послышался басистый голос:
- Хозяин, пора на фронт! На передовую! Без тебя – крендец!
Юра Дюшес был так изумлён, что кубарем свалился с дивана и понял, что медвежья шкура, которая раньше лежала посередине гостиной, стоит на четырёх лапах и мотает головой, дёргая хозяина за руку.
«Это ожила шкура хищника, - разумно заключил Юра. – Она ходит и разговаривает. Но как?»
- Эй, ты! – крикнул Юра, не понимая толком, кому он это кричит. - Почему здесь медведь?
- Это всё трава... - донёсся откуда-то женский голос, а потом этот же голос раскатился по помещению длинным гулким смехом.
- Это же волшебная трава! – восхищённо ответил Юра голосу.
- О том и речь, - ответил голос. – А если говорить о турбулентности, то следует отметить...
- Хватит! – рявкнул Юра. – Заткнись! А ты, медведь, убирайся на место! Я буду думать!
Надо сказать, что шкура послушно вышла на середину комнаты и улеглась на привычном месте.
- Вот так штука! – восхищался Юра, усевшись по-турецки на полу и облокотившись на журнальный столик. – Вопрос теперь вот в чём: полезная ли это для меня штука? или не полезная? и что я знаю о маленьких зелёных человечках?
После долгих размышлений, сильно напрягающих голову, Дюшес решил, что эта штука для него полезная, так как даёт ему большую власть над вещами и не вещами.
Но надо было ещё проверить, как велика сила чудесной травы. И Юра приказал кому-то принести ему ещё чудо – папиросу. Выкурил новую папиросу, уставясь на попугая-копилку, стоявшую на журнальном столике.
Произошла удивительная вещь. Трава в папиросе приятно пощёлкивала и излучала необычный притягивающий запах, и пока папироса, пощёлкивая, исчезала, копилка задвигалась, попугай поднял голову, осмотрелся и клюнул Юру в запястье.
- Чёртова птица! – крикнул Юра, отдёрнув руку. А потом замахнулся на попугая.
Оживший попугай взмахнул крыльями и с резким криком вылетел в открытую дверь лоджии.
- Действует! – в восторге заорал Юра. – Действует!
- И не говори... - отозвался кто-то блаженным голосом.
- Пойду - отолью! – радостно сообщил Юра голосу.
Когда Юра выполз в коридор, случилось что-то страшное. Оленьи рога, которые висели над зеркалом, затрещали, упали на пол и с дикой яростью бросились на Юру.
- Эй! Вы чего, бля? – крикнул Юра, защищаясь от озверевших рогов.
Юра попытался удрать от придурков, но те с неожиданной ловкостью преследовали его повсюду: не дали ему запереться в туалете, засунув рог в щель между дверью и косяком, запрыгнули вслед за Юрой на кухонный стол, выскочили на лоджию. Даже медвежья шкура в страхе сжалась в комок посреди комнаты.
Увёртываясь от ударов, Юра открыл все шесть дверных замков и цепочку и выскочил на лестничную площадку. За ним с рёвом выскочила медвежья шкура. Юра успел захлопнуть дверь, и рога остались внутри квартиры. Отдышавшись, Юра сполз по стенке на холодный пол площадки и стал ухахатываться – очень смешно ему стало оттого, что там сейчас в квартире полуголая Вероника скачет из комнаты в комнату и истошно взывает о помощи, пытаясь спастись от рогов. Вот это тема! Так они и сидели вдвоём со шкурой медведя на лестничной площадке и ржали, сильно удивляя подглядывающих в дверные глазки домработниц. А потом шкура с укором сказала:
- Разве ты не знаешь, хозяин, что сейчас у оленей период гона? Не дай бог, они бы тебя достали – стал бы ты женой оленя! – И медвежья шкура опять хрипло захохотала.
Из этого Юра заключил, что с травой надо быть поосторожней, чтобы не быть отыметым чем попало.
Когда Юра вернулся в квартиру, там был полнейший разгром: всё было поломано, опрокинуто, посуда побита, в воздухе кружился пух из распоротых подушек. Юра сердито сказал Веронике:
- Чего, блин, не удалось задуманное рогам?
- Иди к чёрту! – недобро ответила Вероника.
Решив рассчитаться с Вероникой за погром в квартире позднее, Юра стал наводить порядок сам. Он поднял с полу фигурку солдатика, сделанного им когда-то из дерева и раскрашенного в реалистичные тона. Солдатик был с суровым выражением лица – как и подобает настоящему воину, выполняющему беспрекословно приказы старшего по званию.
- Как служба, рядовой Панкратов!? – осведомился Юра у солдатика, глядя последнему прямо в глаза.
А вместо ответа солдатик взял да и вцепился зубами в палец Юре.
- И ты туда же, дрянь! – рассвирепел Юра и с размаху швырнул солдатика на пол.
- Прошу прощения, товарищ главнокомандующий! Думал, в плену врага оказался. Решил сразу начать атаку! – отчеканил солдатик, когда перестал скакать по полу.
- Это правильно, - одобрил Юра. – Лучше сразу начинать атаку.
А солдатик спрятался за тумбой в прихожей и остался сидеть там, почесывая промежность для собственного удовольствия.